Америка глазами заблудшего туриста - Сергей Иванов

Выходя из дома, я напомнил Володе, чтобы он записал в учётную книгу количество листовок, оставленных здесь. Он делал свои статистические записи на ходу. Выглядело это вполне по-деловому.

Собравшимся у микроавтобуса, бригадир задал нам ряд обычных служебных вопросов. Мы отчитались о количестве квартир и предъявили остатки листовок. Он остался доволен. Направил нас на следующую улицу, а сам поехал искать место, где можно припарковать автобус.

За углом, на соседней улице, теми же методами мы продолжили своё дело. Дома были однотипные: старые, вероятно постройки 20-х годов, не многоэтажные. В одном таком доме мы встретились с завхозом (superviser — человек, исполняющий функции мастера-смотрителя). Тот, без всяких вопросов, определил: кто мы такие и зачем пришли. Он коротко, но строго рекомендовал покинуть этот дом. Мы послушно подчинились и перешли к соседнему. Но не успели договориться с жильцами, чтобы нам открыли двери, как за нашими спинами снова возник этот же завхоз. Он явно был рассержен. Раздражённо заявил: что если мы не уберёмся отсюда, то он вызовет полицию.

— Вы супервайзер и в этом доме? — спросил я его.

Безобидный вопрос вывел его из себя. Он стал орать, что это не наше, такое-сякое, дело! И что мы уже достали здесь всех своим рысканьем по домам и всей этой паршивой макулатурой!

В душе я согласился с ним, но его несдержанность и крикливость, были мне неприятны. Вдобавок к нашему конфликту присоединились одновременно несколько вызванных нами жильцов. Мы не могли им ответить, так как управдом не унимался и не отставал от нас. Он упрямо требовал, чтобы мы убирались. А из динамиков переговорного устройства, с раздражением, рычали: «кто там и что надо?!» Нам ничего не оставалось, как уйти и пропустить на этой улице ещё пару домов, чтобы удалиться от наблюдавшего за нами завхоза.

До меня начало доходить, что эта работа не так уж проста и безобидна. Хозяева и жильцы-арендаторы рассматривают наши действия как незаконное вторжение в частную собственность. Я уж не говорю о листовках, которые мы рассовываем во все щели. Кому такое вмешательство понравится?

Удалившись от места конфликта, мы вынуждены были вернуться к делу. В очередной дом проникли без затруднений. И как только вошли в подъезд, были приятно удивлены запахом. Знакомым и неамериканским. Это был запах рассола: чеснок, укроп, лавровый лист и прочее. Мы быстро отыскали источник нашего удивления. На первом этаже, в углу под лестницей, стояли несколько пластиковых бочек: в них то и созревали в пахучем рассоле мелкие огурчики. Попробовали. Понравилось. Решили взять с собой, но пластикового пакета ни у кого не нашлось. Пришлось подложить под входную дверь свернутую газету, чтобы не защёлкнуть замок, и выйти на улицу. За углом было полно всяких торговых лавок. Нырнули в какую-то булочную, удивили торговца своей просьбой о пластиковых пакетах и, ничего не купив, вернулись в подъезд за огурцами. Огурчики были все, как один, мелкие и твёрдые. Затоварившись, мы не стали беспокоить этот дом своей рекламой, и перешли к следующему.

От двери к двери, переговоры с невидимыми жильцами, обещания доставить прессу… Тихие короткие посиделки на крышах, вялое распространение рекламы. Кто-то халатно оставил свои кроссовки перед дверью. Вова их примерил. Увы, маловаты. Но уж слишком новы и хороши. На всякий случай, положил их в свой портфель…

В обеденный перерыв Володя оставил свои трофеи в автобусе и ушёл с братьями на поиски подходящего места общественного питания. Я прикупил пакет молока с булкой и присел в ближайшем сквере.

— Если ничего не изменится, то так с Вовой можно доработать день. Но если я сегодня не высплюсь, то завтра уже не смогу выполнять и такую работу, — думал я.

После обеда ничего не изменилось. В одном доме Вове понравился спортивный велосипед. Осмотрели: итальянский, спортивный, недешёвый. Вова очень расстроился, что не мог сейчас же уехать на нём домой. Работа. Но, выходя из дома, записал себе адрес. Судьба велосипеда была решена.

Зато нам повезло в следующем доме. Мы с трудом проникли в огромный многоэтажный дом. По Володиным расчётам, чтобы качественно обойти все квартиры, едва хватило бы времени до конца рабочего дня. Это устраивало нас. Заехали на последний этаж, и нашли выход на крышу. К удивлению, там всё было здорово оборудовано для отдыха. Декоративный садик (roof garden): деревья и цветы рассаженные в бочках с землёй, пластиковая ёмкость в форме бассейна наполнена водой (уже совсем тёплой) кресла-качалки, разборные детские качели. И вид с крыши потрясающий!

Володя удобно расположился в кресле, закурил и обратился ко мне за советом. Ехать ли ему с нами автобусом или остаться и вернуться домой… на велосипеде?

Я поделился своей проблемой. Рассказал ему, что сегодня мне необходимо успеть решить вопрос с жильём и выспаться до завтрашнего утра. Поведал ему о своих ночных приключениях. К этому времени, на моём левом плече отчетливым синяком проявился калибр пистолета, которым меня уговаривали. Вова с живым интересом расспросил меня о случившемся, обследовал мой фигурный синяк и авторитетно заявил, что у него неоконченное высшее медицинское образование. После чего предложил присоединиться к их жилищной коммуне.

Жил он с двумя ленинградскими братанами и ещё одним типом, который застрял где-то в полиции. Его-то место Вова и предложил мне занять. Пожаловался, что сегодня тоже тяжело работалось: так как всю ночь они забивали в «козла» и пили.

Нашу дружескую беседу пришлось прервать из-за окончания рабочего времени. Почти всю имеющуюся при нас печатную продукцию мы оставили на крыше. Из дома мы вышли к пяти часам, все уже собрались у автобуса и поджидали нас. Не дожидаясь служебных расспросов и упреков, Вова наплел бригадиру, как сложно нам было проникнуть в это здание, и сколько сотен квартир мы обслужили. А на каком-то этаже нам сделали замечание и хотели, в качестве наказания, заставить нас обойти все квартиры, собрать свои листовки и попросить у жильцов прощения за содеянное. Мы чудом избежали плена и унизительного наказания… Бригадир положительно оценил наш профессионализм и ловкость. На этом рабочий день, слава Богу, закончился.

Не доезжая до конторы, я вышел, чтобы пересесть на поезд сабвэя. Бригадир напомнил, что завтра мне следует быть в конторе к семи утра. Я обещал.

Гонимый реальной угрозой снова ночевать на скамейке, я поехал прямо на West 9-ю улицу к ребятам, где мне предлагалось какое-то спальное место. Время было удачное, и я застал на месте всех жильцов. Они уже знали обо мне и к моему бездомному утешению дружно предложили занять диван, хоть сейчас.