«Крот» в генеральских лампасах - Владимир Матвеевич Чиков

в Москву от имени того же Риноса не менее важные сведения о намерениях Китая заключить договор с Вашингтоном об экономическом сотрудничестве и вызвать столкновение Америки с СССР, побудив Россию первой начать войну против США. А чтобы заинтересовать ваш разведцентр в кандидатуре Уолтера Вильямса, проинформируйте ГРУ о переданной якобы именно им информации о блокаде и минировании Соединенными Штатами северовьетнамских портов.

И хотя эти сведения были устаревшими, тем не менее в ГРУ заметили нацеленность делийской резидентуры на добывание информации по Китаю, а также обратили внимание на активность резидента по установлению оперативных контактов с американцами. С учетом этих обстоятельств в 1974 году на него было подготовлено представление на присвоение звания генерал-майора. Но от подписания этого представления начальник Второго управления ГРУ генерал-лейтенант Константин Егорович Сеськин уклонился — в тайниках своей души он, как и генерал Гульев, тоже подозревал Полякова в предательстве разведчиков-нелегалов и агентов из числа иностранцев. Однако это звание было все же впоследствии ему присвоено.

Не раз вызывали у Сеськина подозрения и устанавливаемые Поляковым скороспелые оперативные контакты с американскими дипломатами в Бирме и Индии. По своему жизненному и оперативному опыту генерал Сеськин хорошо знал, что установление контактов с иностранными дипломатами, особенно с представителями спецслужб противника, — дело архисложное и трудное. Иной сотрудник резидентуры, считал Константин Егорович, ведет длительный поиск, изучая десятки людей, прежде чем найдет нужного человека, а Поляков по части установления оперативных контактов был подозрительно успешен, как блины их пек. Причем «блинами» у него были установленные разведчики ЦРУ США — Джеймс Флинт и Алвин Капуста в Бирме, Пауль Диллон, Роберт Марциновски и Уолтер Вильямс в Индии. Да еще и своих коллег, военных атташе Фреда Хоупта в Бирме и Вильяма Кинга в Индии, он преподносил Центру как кандидатов на вербовку.

Докладывая заместителю командира ГРУ генерал-полковнику Толоконникову о своих сомнениях в достоверности получаемых от резидента Полякова донесений, Сеськин, назвав ему фамилии американских дипломатов, твердым голосом заметил:

— Неужели вы, Леонид Семенович, думаете, что эти дипломаты оказались настолько ярыми сторонниками Советского Союза, что им ничего не стоило пойти на сотрудничество с нашим Поляковым? Но больше всего удивляет, что, даже не проверив их по оперативным учетам, он каждый раз настойчиво просит нас дать ему санкции на их вербовку…

Генерал Толоконников потянулся рукой к голове и, почесав затылок, возмущенно бросил:

— В подобных случаях вы и не должны были давать эти санкции! И надо раньше было указывать ему на такие упущения в работе, а не жаловаться мне!..

— Так я и не давал ему таких санкций, — начал было оправдываться Сеськин, но, видя, что Леонид Семенович не придает серьезного значения его замечаниям, вызывающих подозрение в отношении Полякова, решил не продолжать разговор на эту тему — так подсказывало ему внутреннее чутье.

Узнав от Полякова о присвоении ему звания генерал-майора, американцы Диллон и Кинг — каждый по своей линии — телеграфировали об этом своему руководству, не забыв подчеркнуть и свои заслуги: они тоже заботились о реноме советского полковника, расчищая ему путь к генеральскому званию.

* * *

Став генералом, Поляков настолько уверовал в свою значимость, что самомнение его выросло до чудовищных размеров. Возомнив, что он нераскрываем для отечественной контрразведки, стал хвастать об этом перед американскими операторами и с того времени начал открыто встречаться с разведчиками США. Мало того, принимал их в своей квартире, угощая русской водкой и черной икрой. Бдительность Бурбона к тому времени явно притупилась. Заметившие это Диллон и Кинг предупредили его, что он может привлечь к себе внимание контрразведки из посольской резидентуры КГБ. Но генералу Полякову было все нипочем, он считал, что теперь ему все позволено, а что касается общения с цэрэушниками, то продолжал прикрываться служебными интересами своего ведомства.

А чтобы в Центре не сложилось впечатления, что после присвоения ему звания генерала он ослабил оперативную работу и руководство резидентурой, Поляков продолжал направлять в Москву малозначимую информацию, полученную якобы через «достоверные» американские источники — Пледа, Риноса и Вильямса. При этом любил подчеркивать в донесениях в Москву, что у него на связи состоят не какие-то мелкие сошки, а дипломаты США! Иного мнения придерживался его начальник в Москве генерал-лейтенант Сеськин. Он сообщал Данину:

…По имеющимся у нас данным, Плед является сотрудником ЦРУ. Мы придаем должное значение вашему желанию более активно участвовать в решении задач по стране главного противника, но эти контакты с кадровым разведчиком могут иметь для вас негативные последствия.

Принимая во внимание данное обстоятельство, дальнейшую связь с Пледом считаем целесообразным прекратить, информацию от него впредь не получать, поскольку она предоставлялась вам из открытых источников.

Во второй шифровке, тоже полученной Поляковым из Центра, говорилось:

Высланные вами дипломатической почтой фирменные проспекты, каталоги и другие рекламные материалы американской компании «Нортроп», как и ее сотрудник Уолтер Вильямс, оперативного интереса для нас не представляют. По предыдущим вашим донесениям закрытую документацию фирмы «Нортроп», а также возможность получить от него образцы проекции этой компании не представляется возможным. На повторные ваши просьбы о предоставлении образцов он согласия не высказал. Поэтому вряд ли стоит вам, генералу, в ущерб своей репутации тратить время на этого фирмача, от которого за проведенные четыре встречи вы ничего не получили.

В качестве одной из главных задач на 1974 год перед вами ставилось добывание интересующей нас информации по вскрытию стратегических планов, осуществляемых в Индии американцами. Сведений же об этом мы по-прежнему от вас не получаем. Информации о внутриполитической обстановке в Индии поступает также крайне мало…

Поляков, обескураженный таким отзывом о его работе, почувствовал даже некую подозрительность по отношению к нему со стороны руководства Центра.

Успокоило его лишь последовавшее вслед за этим сообщение из ГРУ о том, что материалы Риноса по КНР представляли для военной разведки определенный интерес, что сотрудничество с ним необходимо продолжать и ориентировать его на получение сведений по дислокации вооруженных сил КНР и НОАК, особенно ракетных частей стратегического назначения.

Сразу после этого Ринос представил Полякову копии обобщенных документов ЦРУ опять же по Китаю. Однако, по оценке военных экспертов Генштаба Министерства обороны СССР, они содержали устаревшие, трехгодичной давности сведения. Что же касается интересующей Центр информации по дислокации частей и соединений КНР и НОАК, то Ринос не смог представить этих сведений и на вопрос Полякова, может ли получить их в перспективе, уклонился от ответа.

Разведчик-генерал не придал тогда значения этому факту, не сразу внял он и указаниям Центра о прекращении встреч с Пледом. Чтобы доказать Москве, что