Гридень 7. Завоеватель - Денис Старый

* * *

Василевс Мануил спешно сел на коня и, возглавляя большую делегацию из разных чиновников, спешил… Куда? А ему с уверенностью, прямо крестясь, сообщили о том, что его жена, дескать, изменяет. При этом слова прозвучали в присутствии большого скопления народа и на подобное нельзя не реагировать. Не так давно император приблизил к себе Алексея Вриенния, представителя партии «синих», которая резко просела в своем влиянии. Мануил понимал, что усиление одной партии — это пусть в никуда, вернее к тому, что он сам перестанет быть полновластными правителем ромеев.

Так что вынуждено Вриенний и его род стали вхожи к императору, мало того, именно Алексею прочили в ближайшем будущем стать Великим дукой, главнокомандующим всем флотом империи. Младшая сестра Вриенния, Томара, вошла в ближний круг императрицы. И это нравилось василевсу, так как сильно оттеняло влияние «зеленых», во главе с нобилиссимом Никифором на Евдокию, да и на самого василевса.

И теперь жизнь этого самого Алексея Вриенния зависела от того, не стал ли он напраслину возводить на императрицу. Или в этой интриге замешан только корпус евнухов, становящийся в оппозицию засилью «зеленых»? В любом случае нужно проверять.

— Этот дом? — спросил строго василевс.

— Да, великий, — отвечал евнух Пантелеймон.

— Ты утверждаешь, что лично видел, как сюда входила государыня, а после и воевода русского Братства? — уточнял Мануил.

На самом деле, стремление как можно быстро ворваться в дом, где должна быть, судя по всему, императрица, иссякло. Мануил опасался увидеть там то, что должно, если его жена изменяет. Василевс любил свою жену и души не чаял в сыне и не хотел все это разрушать.

Некогда ему предсказали, что не будет долго у императора наследника, сына, что рождаться станут только девочки. А тут… Первая беременность и сын. Не похож на него? Почему? Светлые волосы были и у самого императора, пусть и кожа сильно смуглая. И глаза голубые у мальчика. Нет, конечно же, Алексей сын императора, сам василевс почти не допускал иной вероятности.

— А это что за люди? — указал Мануил на двоих мужчин.

Они были одеты как разбойники, ни дать, ни взять. Да и выглядели так же. А еще оба лежали чуть ли не в обнимку и держались за головы. После ударов людей Стояна не быстро приходят в себя.

— Не знаю, великий, — не сумев погасить испуг в голове, сказал Пантелеймон.

Если вскроется, кто на самом деле эти разбойники, а они таковыми и являлись, то будет понятна и как была подстроена встреча воеводы Владислава и императрицы Евдокии. Имя жены императора будет поставлено под удар, а тех, кто подстроил интругу, казнят.

— Уберите этих людей от сюда. Мне не хватало, чтобы весь город узнал о том, что именно тут происходит! — приказал Мануил, сделал вздох, открыл дверь в дом и вошел туда.

— Ну наконец-то, муж мой. Я так ждала тебя! — сказала Евдокия, вставая с кровати и начиная раздеваться.

— Где он? — ревность обуяла Мануила.

Мужчина не мог принять то, что его женщиной будь кто иной обладал. Словно разъяренный зверь, Мануил стал рыскать по дому, заглядывая даже в стоящие тут сундуки и… не поленился, посмотрел под кровать.

— Тут никого нет, любимый! — сказала Евдокия.

Женщина подошла к василевсу и попробовала его поцеловать. Для этого ей приходилось встать на носочки. Устойчивым положением то, когда императрица тянулась к мужу, не назовешь. А он еще и дернулся в сторону.

— Ай! — всхлипнула Евдокия, упав на правое колено и ударив чашечку.

Мануил встрепенулся, бросился к лежащей жене.

— Я не хотел тебя бить. Но мне сказали, что ты тут не одна, — оправдывался влюбленный мужчина.

Но Евдокия не взирая некоторую боль, встала и все же поцеловала мужа. Василевс не отвернул, но и не ответил на поцелуй.

— Спасибо еще нужно Пантелеймону сказать, если бы не он, то ты и не обратил бы внимание на меня. Я же скучаю по тебе, находясь все время рядом! — Евдокия заплакала.

Нет она не играла, женщина запуталась, она чувствовала слишком много противоречивых эмоций. И, как часто бывает в таких обстоятельствах, организм сам среагировал, защищаясь слезами.

— Я пока ничего не понимаю. Ты сама все это подстроила? — спрашивал растерянный Мануил.

Он и сам хотел найти ответы происходящему, но готов верить во все, что только оправдывает, обеляет честное имя его жены. Не давала она ему поводов усомниться. И пусть василевсу шептали, что воевода Владислав имел связь с его женой, он не хотел верить в это. А Евдокия сама рассказала, что одним из вариантов ее замужества был брак с воеводой.

— Вот ты сейчас будешь принимать русскую делегацию, потом хочешь устроить турнир рыцарский с русскими и с теми рыцарями, которые находятся в Константинополе. А где место мне? Я же просто хочу быть с тобой рядом, — Евдокию понесло.

Она говорила навзрыд, эмоционально, ей нельзя было не верить. И Василевс был верным слушателем, он хотел принимать все доводы жены, которую на самом деле любил.

— Или я не знаю, что ты был с Анной Ватац, дочерью Феодора Ватаца? — перешла в наступление Евдокия. — В таком доме ты с ней предавался любви? Так почему со мной нельзя? Аль не достаточно хороша для тебя? Может и мне завести связь, а не любить и ждать тебя?

— Quod licet Iovi, non licet bovi, — на латинском языке, единственное, что нашелся ответить Мануил.

— Значит, что положено Юпитеру, не положено быку? — проявляла свои знания в латинском языке Евдокия. — Я, стало быть, тот бык, которому ничего не положено. Так отправь меня в монастырь, потому что жить без тебя не могу, изведусь вся, пока тебя ждать буду. А эту падшую женщину, Анну Ватац, что подсунул тебе ее отец, дабы ты приблизил его, я ее… Господи прости меня за мысли греховные.

Евдокия перекрестилась.

Мануил не чувствовал вины за то, что всего-то осчастливил смазливую, пусть и глуповатую, дочку одного из своих военачальников. Ее отец получил назначение, удачно влился в партию «синих», так же ее усиливая. Так что здесь такого? Тем более, что тогда Евдокия донашивала ребенка и все лекари запрещали близость. А потом лекари, учитывая, что роды протекали сложно и пришлось императрицу резать, запретили близость с ней еще на две недели. А потом…