Цвет убегающей собаки - Ричард Гуинн

Лукас с удивлением смотрел на Нурию. Она казалась взволнованной, даже испуганной. Этого визита он явно не ожидал. Нурия приблизилась и погладила Лукаса по голове. Он инстинктивно отшатнулся.

Нурия села рядом с ним на пол, подтянув колени к груди, и вдруг ее словно прорвало. Она разрыдалась и начала бессвязно каяться. Сказала, что ей пришлось подкупить Зако, чтобы он впустил ее сюда. Лукас усмехнулся, догадываясь, в какой форме могла быть дана взятка. Нурия вздохнула, но опровергать невысказанное предположение не стала. Она заговорила о том, что лишь после того, как его бросили за решетку, по-настоящему поняла, что он для нее значит. Лукас разозлился. Долгими днями и ночами ему приходится сидеть в тесной одиночке, и тут, видите ли, является эта дама и требует понимания и сочувствия.

— Что с твоими планами, какой-нибудь сбой? У старика что-нибудь не заладилось? Или тебе самой надоело быть верующей христианкой?

Лукас искоса взглянул на Нурию. Обхватив руками колени, она раскачивалась взад-вперед. По щекам струились слезы. Лукас с досадой цокнул языком.

— Я сижу в этой дыре не одну неделю, может, месяц, счет времени потерял… — начал он.

— Три недели, — прошептала Нурия. — Двадцать дней. Я считала.

— …гнию тут заживо, и вот ты начинаешь испытывать уколы совести, с большим, должен заметить, опозданием, и, переполненная жалостью к себе, бросаешься ко мне. Так что или, точнее говоря, кого ты жалеешь?

Нурия отерла слезы рукавом кофты и посмотрела Лукасу прямо в глаза.

— Довольно. Пожалуйста, прекрати. Тебя собираются убить. Ты и понятия не имеешь, как страшно оборачивается дело.

Лукас внезапно почувствовал тошноту. Он и сам подозревал, что готовится нехорошее, но услышать это столь недвусмысленно — все равно как обухом по голове.

— Что-о? Как это?

— Они собираются устроить показательный суд. — Нурия говорила негромко и быстро, в голосе ее слышались вполне искренние слезы. — Тебя будут судить под именем Раймона Гаска и признают виновным в измене. В том, что ты выдал инквизиции Роше и его последователей. Андре убедил всех, что Раймон выдал в 1247 году всех своих спутников, потому что считал, будто у Роше и Клэр… э-э… тайный роман. Раймон будто бы сообщил инквизиции маршрут пути, и на второй день после того, как группа оставила Мелиссак, в горах была устроена засада.

— Да, но как же тогда с прыжком в неведомое? С пактом? С таинственным исчезновением катаров?

— Ничего этого не было. Правда, всем нам Андре изображает картину случившегося немного по-разному. Неизменным остается одно — по его словам, было заключено нечто вроде соглашения, по которому изгнанники осуществят свое общее предназначение в будущей жизни, при реинкарнации. И еще: все, кроме Раймона, были возвращены в Тулузу и сожжены на костре.

Я каждый день старалась его переубедить, — продолжала Нурия. — По-моему, он чувствует, что я больше не на его стороне. С того самого дня, как тебя запихнули сюда, я думаю о том, как найти выход из этой грязной истории, как вернуться к тебе.

Нурия поднялась с пола и, обняв Лукаса, тесно прижалась к нему. Она не могла унять дрожь. Напряжение спало, Лукас принялся гладить ей волосы, испытывая последовательно всю гамму чувств, что пережил за минувшие три недели, — ярость, горечь, печаль и теперь теплоту.

— И как же они собираются покончить со мной? — спросил наконец Лукас.

Наступило минутное молчание.

— Сожгут на костре, — тихо отозвалась Нурия.

Глава 16

В которой «прошлое» закрывается

Услышав это, Лукас застыл. Все встало на свои места. Он оказался в руках властолюбивого безумца, одержимого средневековыми фантазиями. Лукас почувствовал настоящий страх.

Он открыл было рот, но Нурия, не дав сказать ни слова, заговорила опять:

— Я помогу тебе выбраться отсюда. А если все получится и нам обоим удастся бежать, можешь пообещать, что снова будешь мне верить? Хотя бы попытаешься? Понимаю, после всего, что случилось, я прошу слишком многого. Прости меня. К тому же к приговоренному не обращаются с просьбами, все наоборот, это я тоже понимаю. Но пока ты был здесь, кое-что произошло. В подробности вдаваться не могу, времени нет.

Давать обещания Лукасу хотелось меньше всего. Но с другой стороны, никто, кроме Нурии, не вызывается ему помочь, и если ситуация действительно такова, какой она ее описывает, помощь ему еще как потребуется. Все же Лукас никак не откликнулся на ее просьбу.

— А с чего ты взяла, что Зако не доложит Поннефу о нашей встрече?

— Ни с чего, но у меня не было выбора. Вообще-то из этой четверки Зако — лучший. Точнее сказать, не такой полоумный, как другие. К тому же он мне кое-чем обязан. — Нурия посмотрела на Лукаса и поспешно добавила: — Однажды я его выручила. Ни у кого не спросившись, он ушел на целый день. На дикого кабана с местными охотился. Я его прикрыла.

Лукас не купился на объяснение.

— Можешь ты мне точно сказать, за что меня собираются судить? Надо же подготовиться хоть как-то.

— За предательство интересов катаризма. За шпионскую деятельность в пользу католической церкви. Андре до предела серьезен. По-моему, он спятил.

— Утешила, ничего не скажешь.

Нурия поднялась на ноги.

— Главное вот что: Андре считает, будто может найти объяснение всему на свете, и в то же время не терпит возражений. Он… целиком подчинил меня себе. Но все, довольно. Всему есть предел, больше я не хочу ему подчиняться. Проклятие, все так перепуталось!.. Ладно, пора идти, а то меня хватятся. Суд сегодня вечером.

— Понятия не имею, что значит «вечер».

— Ах ну да, конечно, здесь же нет света. Сейчас утро, около одиннадцати. Вот что: во время суда или сразу после него я отвлеку внимание людей. Что-нибудь придумаю, даже если для этого придется прибегнуть к помощи Зако. А ты сразу уходи. Сначала на запад, потом через лес. Я найду тебя. Давай встретимся, скажем… сегодня 15 августа. Когда же? Черт, сама не знаю. Быть может, прямо в Барселону мне сразу вернуться не удастся, но в конце концов доберусь. Главное, мы опять сможем быть вместе, если, конечно, ты меня простишь. Но в любом случае сам меня не ищи. И в местную полицию не обращайся. Андре уверяет, у него там все схвачено. Так, тебе понадобятся деньги. Вот, возьми.

Нурия протянула Лукасу пачку банкнот и банковскую карточку, которую, наверное, нашла в его бумажнике. Отдала и непочатую пачку сигарет, и зажигалку, что было весьма кстати — в старой уже несколько дней как закончился газ. Лукас засунул деньги и карточку на самое дно брючного кармана. Тут ему пришло в голову, что, придумывая, как выручить его из беды, Нурия сильно рискует сама.