Правила мести - Кристофер Райх

Он раскрыл бумажник и посмотрел на водительское удостоверение. Бегающий взгляд, дежурная улыбка, неискреннее выражение лица. Ложь сквозила в каждой черточке.

Джонатан спрыгнул с табурета и бросился, проталкиваясь сквозь толпу, к туалету. У входа он помедлил и осторожно приоткрыл дверь.

— Он здесь, я вам говорю, — донесся до него голос Лацио, запершегося в кабинке. — Доктор Рэнсом, тот самый! Который разыскивается в связи с терактом в Лондоне. Нет, я не сошел с ума. Я его знаю. Я тоже врач. Мы с ним вместе работали. Он тот самый человек, которого показывали в новостях…

Джонатан пинком ноги распахнул дверцу кабинки, вырвал телефон из руки Лацио и прервал звонок.

— Оставь меня в покое! — закричал Лацио. — Ты от меня ничего не добьешься. Ты не можешь меня заставить тебе помогать. Что ты там натворил? Ты террорист!

Джонатан толкнул его к стене. Голова доктора ударилась о кафельную плитку, и он, оглушенный, посмотрел на Джонатана.

— Послушай, что я скажу, — процедил Джонатан, сжав горло Лацио. — Я не имею никакого отношения к теракту, происшедшему в Лондоне. Ни малейшего! Понятно? А на тебя у меня кое-что есть. Пятеро пациентов умерли по твоей милости лишь потому, что ты был слишком пьян, чтобы прооперировать их как следует.

— С тех пор прошло много лет, — возразил Лацио. — Эта история поросла быльем. С тех пор я веду трезвую жизнь. Никто даже тогда не выдвинул против меня обвинений, не выдвинут и сейчас. Ты что, привезешь из Африки кучу черномазых, чтобы те подтвердили твои показания? У тебя нет доказательств, а я стану все отрицать, и мне поверят. Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Я сам видел, как тебя показывали по телевизору. Ты в розыске.

Джонатан ослабил хватку, и Лацио прижался к стене. Разумеется, он был прав. На его месте никто не стал бы ему помогать. Лишь в это мгновение Джонатан до конца понял, что ему никогда больше не суждено вернуться к своей работе, ни в рядах «Врачей без границ», ни где-то еще. И виной тому станет не должностное преступление, совершенное в какой-нибудь стране Третьего мира. Нет, над ним будет всегда дамокловым мечом висеть террористический акт, совершенный против государственного чиновника, взрыв, унесший жизни семи человек. Повинен он в нем или нет, но он останется навсегда запятнан уже только тем, что его имя оказалось упомянутым в связи с этим преступлением.

И тогда ему пришла в голову мысль, что если все считают его преступником, то не остается ничего иного, как самому начать действовать соответствующим образом. Сунув руку за спину, он вытащил пистолет, отобранный у Пруденс Медоуз, и ткнул им в живот Лацио:

— Последний шанс.

Тут Лацио впервые испугался всерьез.

— Ладно, ладно, я помогу, — закивал он.

Джонатан засунул ему дуло еще глубже под ребра:

— Успел рассказать полицейским, где мы?

Лацио помотал головой:

— Не успел.

— Это правда?

Лацио яростно закивал.

— Хорошо. Тогда давай выбираться отсюда, — сказал Джонатан. — Проведешь меня к своей машине, и мы отправимся в твой офис. Если не станешь валять дурака, к утру мы закончим. Я исчезну из твоей жизни, и ты больше никогда меня не увидишь. Договорились?

— Ладно, договорились.

Придерживая Лацио за локоть, Джонатан вывел доктора из ресторана. На тротуаре кучками стояли молодые люди, они курили, смеялись, о чем-то спорили. Мимо проносились мопеды.

— В какой стороне твой автомобиль?

Лацио в нерешительности посмотрел направо, потом налево.

— В какой стороне? — настойчиво повторил Джонатан.

Лацио указал на серебристый «феррари», припаркованный с нарушением правил в десяти метрах от них.

— Вот он.

— Ну конечно.

И тут Джонатан услышал вой сирены и посмотрел через плечо. С другой стороны площади въезжал «фиат», принадлежащий итальянскому корпусу карабинеров. Он сбросил скорость, чтобы не задавить прогуливающихся пешеходов. Джонатан посмотрел в глаза Лацио, — конечно, мерзавец солгал.

Лацио вырвался и побежал вдоль по улице. Джонатан, запнувшись о булыжник, чуть не упал, но, с трудом удержав равновесие, ринулся его догонять. Уже шагов через десять он нагнал бывшего коллегу и изо всех сил швырнул к стене базилики:

— Ну, давай. Кричи. Другого случая не будет. Если ты так уверен, что всем наплевать на ту историю, зови на помощь полицию.

Лацио бросал по сторонам отчаянные взгляды, но молчал.

— Залезай в машину, — приказал Джонатан, — или я тебя пристрелю. Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Ладно, — сдался Лацио. — Но в таком случае нам лучше поторопиться.

40

Частный кабинет доктора Луки Лацио располагался в построенной из известкового туфа трехэтажной вилле в Париоли — престижном районе на севере Рима, примыкающем к садам виллы Боргезе. В отличие от бьющей ключом ночной жизни в Трастевере, районе узких средневековых улочек на западном берегу Тибра, тут улицы выглядели сонными и мирными, поскольку на здешних извилистых и тенистых аллеях стояли преимущественно деловые офисы и частные резиденции.

Лацио отпер дверь и впустил Джонатана в вестибюль.

— Так что же произошло? Тебя не стали бы показывать по Си-эн-эн просто так.

— Произошла ошибка, — ответил Джонатан.

— Похоже, очень большая ошибка.

Джонатан прошел вслед за Лацио мимо регистратуры, и они углубились в лабиринт коридоров. Лацио теперь стал дерматологом, и его амбулатория напоминала скорее дневной водный курорт, нежели медицинское учреждение. Повсюду виднелись пальмы в кадках и плакаты с изображениями мужчин и женщин с упругой изумительной кожей, которые рекламировали преимущества того или иного вида лазерного лечения.

Лацио дошел до конца коридора и зажег свет в кабинете.

— Так это связано с ней? — спросил он, бросая ключи на письменный стол. — С Эммой?

— Похоже на то. — И Джонатан пристально посмотрел на итальянского коллегу, чувствуя, что тот чего-то недоговаривает. — Стало быть, ты знал?

— Знал о чем?

— Об Эмме. Чем она занимается.

— Она ведь работала с тобой вместе, да?

Джонатан подождал пару секунд, пытаясь увидеть на лице Лацио хоть какое-то подтверждение своей догадки, но ничего не смог разглядеть.

— Лучше тебе в это не влезать.

— Поверю на слово. — Лацио сел и включил компьютер. — Итак, друг мой, что мы ищем?

Джонатан обошел стол и встал рядом с ним:

— Эмма рассказывала, что в свой последний приезд в Рим была ранена.

— Так, значит, говоришь, ножевая рана?

— Да. Уверен, она не могла обойтись без неотложной медицинской помощи. Мне нужно выяснить, где она лечилась и у кого. Скажи, у тебя есть доступ к архивным записям приемных покоев?

— В Центральном архиве таких сведений нет, но я состою в приятельских отношениях со всеми главными хирургами, работающими в основных больницах города. Если я им назову имя Эммы, они в считаные минуты сообщат, лечилась она у них или нет. Так, говоришь, архивные записи приемных покоев… Сейчас посмотрим…

— Эмма не назвала в больнице своего настоящего имени.

Лацио перестал печатать и поднял глаза на Джонатана:

— Вот как?

— Ее бы не приняли под именем Эмма Рэнсом, — подтвердил Джонатан, — она воспользовалась каким-то другим. Посмотри-ка на Эву Крюгер или на Кэтлин О'Хару.

Эмма звалась Эвой Крюгер в Швейцарии, когда выдавала себя за представителя машиностроительной фирмы, тайно производящей и поставляющей в Иран высокоскоростные центрифуги для обогащения урана. Об имени Кэтлин О'Хара он знал меньше. Оно стояло в фальшивом паспорте, который хранился у Эммы. Та его называла своей «охранной грамотой», спасающей от тюрьмы.

Вместо того чтобы начать печатать, Лацио откатился на кресле подальше от стола и молча уставился на Джонатана.

— Она служила секретным агентом, — пояснил Джонатан. — Шпионкой. Работала на правительство США. Даже имя Эмма не настоящее. Я не говорил, что ее найти очень просто. В противном случае я обошелся бы без твоей помощи.

— Она замешана в той лондонской заварушке? Связана с терактом?

Теперь настал черед промолчать уже Джонатану, хотя его молчание послужило своеобразным знаком согласия с только что высказанным предположением.

— Так, значит, рассчитываешь найти ее своими силами? — спросил его Лацио. — Раньше, чем за тебя это сделает полиция?

— Твое дело — посмотреть в компьютер.

Лацио придвинул кресло ближе к столу.

— Итак, — произнес он, с каким-то особым смаком барабаня по клавишам, — назовем ее «иностранка с ножевым ранением»…

— В нижней части спины, — пояснил Джонатан и указал на себе точное место, повыше левой почечной лоханки. — Эмма говорила, что почка тоже оказалась задета. Если все обстояло именно так, значит, оперировал хирург, имеющий соответствующую квалификацию. Я сам видел шрам. Такие остаются после операции, сделанной в стационаре. И добавь, что у нее аллергия к пенициллину.