Паническая атака. Избавиться раз и навсегда! - Андрей Владимирович Курпатов

не потребовалось: едва завидев животное, ребёнок тут же куксился и был готов орать от ужаса. Устойчивый динамический стереотип реакции тревоги образовался в нём окончательно и бесповоротно.

Так Уотсон лишил Альберта милого, белого и пушистого друга. Впрочем, беды несчастного дитяти на этом не закончились, поскольку, как выяснилось, реакция страха стала возникать у него в отношении всех более-менее схожих предметов. Альберт стал бояться собак, кошек, мог испугаться кролика, морской свинки, мехового пальто и даже бороды Санта Клауса. Вот, собственно, этот феномен и носит название «генерализации отрицательной эмоции».

Но вернёмся к паническим атакам. Сердцебиение, как известно, стимул нейтральный. Если у собаки усиливается сердцебиение, она в панику не впадает. Равно как и человек без психологических проблем переносит это явление без каких бы то ни было негативных переживаний – стучит себе и стучит, слава богу!

Однако же, если вы находитесь в ситуации хронического стресса, значение этого нейтрального стимула может восприниматься иначе. Вы начинаете тревожиться, и сам этот страх, как пища в экспериментах на слюнной железе собаки И. П. Павлова, подкрепляет ощущение вашего физического дискомфорта.

Ну, а дальше в дело вступает механизм генерализации. Сначала человека пугает только сердцебиение, потом какие-то другие симптомы телесного недомогания. В ряде случаев страх распространяется на те места и обстоятельства, в которых этот физический дискомфорт возник.

• Если дело происходило, например, в общественном транспорте, то этот общественный транспорт и становится условным стимулом, провоцирующим вегетативный приступ. А потом он может перекинуться с метро на автобусы, трамваи или маршрутное такси.

• Если дело происходило в закрытом помещении, то впоследствии любые помещения, напоминающие что-то «закрытое» – от лифта до просто комнаты с закрытой дверью, – начинают оказывать аналогичный эффект. А что поделаешь – генерализация!

Здесь важно то, как человек оценит эти «обстоятельства». Он может зафиксироваться просто на понятии «транспорт», и тогда любое транспортное средство может стать для него «гиблым местом», побуждающим нежелательный условный рефлекс.

Если же, находясь, например, в том же транспорте, он подумает не про транспорт, а про то, что находится в «закрытом пространстве», то, соответственно, везде ему станут мерещиться «закрытые пространства» и всякий раз при подобных обстоятельствах эффект будет соответствующим.

Если же он, находясь всё в том же транспорте, начнёт думать о «нехватке воздуха», то в последующем все места, где, как ему кажется, «воздуха недостаточно», будут рефлекторно вызывать у него аналогичный приступ.

Если же, наконец, он, переживая свой первый приступ все в том же транспорте, думает не о транспорте, не о «закрытом пространстве» и даже не о нехватке воздуха, а об инфаркте или инсульте, то дальше всё, что, по его мнению, так или иначе связано с ними – инфарктом или инсультом (например, врачебный халат или больничная обстановка), – будет производить всё то же действие: страх, вегетативный приступ, временное помешательство.

Я не собака, я только учусь!

Что же является в нашем случае, когда мы говорим о панической атаке, условным стимулом? Что является её подкреплением и о какой безусловной реакции идёт речь?

Давайте переложим опыт со слюнной железой собаки И. П. Павлова на собственное сердце и свою невротическую жизнь.

Первое: в нашей жизни есть то, что провоцирует нас на появление симптомов вегетативного недомогания.

Этими провокаторами могут быть любые факторы:

• сами по себе признаки вегетативного возбуждения (сердцебиения, повышения артериального давления, головокружение и т. п.);

• вид открытого или замкнутого пространства, общественный транспорт, толпа (скопление народа), конфликтные ситуации и т. п.

Как ни странно, но условным стимулом, побуждающим вегетативный приступ, может быть даже время!

Сейчас мне вспоминается одна пациентка, у которой приступы – усиленное сердцебиение, повышение артериального давления, головокружение и прочее вегетативное безобразие – случались всякий раз с наступлением шести часов вечера.

Поначалу она искала помощи у врачей, но времена были советские, психотерапевты в стране еще не водились, а потому помощи ей было ждать неоткуда. Она совершенно отчаялась вылечиться, смирилась со своей участью и просто каждый вечер ровно в шесть часов, безропотно «проживала» свой приступ.

В условленный час она ложилась на диван, её начинало трясти, появлялись все симптомы вегетативного возбуждения и «куролесили» 20–30 минут. Потом всё благополучно заканчивалось.

Интересным, кроме прочего, был повод, заставивший эту женщину обратиться ко мне за помощью. Сами приступы по большому счёту её уже почти не беспокоили – ну есть и есть, что делать?.. Се ля ви, как говорят французы. Такова жизнь. Но тут случилась оказия.

Последние несколько лет эта моя пациентка работала продавцом мороженого в утреннюю смену. Ситуация её вполне устраивала, поскольку к шести часам вечера она могла быть дома и спокойно, без суеты пережить свой очередной приступ на своём диване.

Упомянутая же оказия состояла в том, что начальник моей пациентки настоял на её переход в вечернюю смену. Но работать в состоянии «вегетативной бури» достаточно трудно, несподручно, да и глупо как-то. И моей пациентке пришлось уволиться.

Помыкавшись, она решила вернуться на свою работу, но сначала нужно было что-то сделать с этими «приступами на шесть часов». Вот мы и встретились, а после нескольких занятий эта замечательная женщина вернулась на свой «мороженый» пост в полном здравии.

Конечно, у шести часов были свои причины – история тянулась ещё из детства, а за приступами скрывался давний конфликт с отцом. Но здесь нас интересует не вся история, а только то, что условным стимулом, побуждающим у человека вегетативный приступ, в принципе может быть что угодно – даже такой странный «сигнал», как время на часах.

Теперь же, наверное, следует сказать о том, что является самым частым и самым сильным подобным условным стимулом. Впрочем, может быть, вы и сами знаете?.. Я знаю – это наши мысли.

Действительно, если и есть у нас какой-то враг во всей этой истории, то это наши мысли. Они, как это ни покажется странным, могут выступать в роли условных стимулов, провоцирующих наше же физическое недомогание.

Часто на роль таких стимулов претендуют фразы: «Сейчас мне станет плохо! Ч то-то я себя неважно чувствую… А не случится ли сейчас со мной приступ? А я тут не задохнусь?! Моё сердце это выдержит?!»

Короче говоря, все эти милые формулировки действуют как классические «Сим-сим, откройся!» и «Трах-тибедох!», запуская вегетативный приступ, как академик Королёв ракету с Юрием Гагариным: «От винта!» и «Поехали!».

Разумеется, эти мысли – вещь наивреднейшая! Поскольку если прочих условных стимулов можно избегать, то эти мы постоянно имеем при себе по принципу «всё своё ношу с собой». То есть они позволяют нам «вой