Битва империй. Англия против России - Порохов

Мы можем только констатировать, что во второй половине XIX века в России на основе идей «военной географии» были разработаны превосходные методики анализа политической ситуации и прогнозирования ее развития. Внедренные в управленческий слой империи в царствование Александра II эти передовые идеи дали превосходные результаты. Происходило это в то время, когда германская и англосаксонская геополитические школы только складывались. Управляющая элита Империи, вооруженная геополитической наукой, стала слишком опасной. Поэтому противники России приложили все возможные усилия к изъятию геополитических методик и знаний из русского образованного общества. В окружение Николая II не были допущены носители этих знаний. Типичен пример Снесарева, убранного из Генерального штаба на строевую должность в войска накануне первой мировой войны.

После октябрьской революции в России носители традиций отечественной геополитики увидели в некоторых большевитских лидерах и в проповедуемых ими взглядах нечто близкое их идеям. Снесарев, к примеру, именно новой власти был обязан возвращению к активной политике. После окончания гражданской войны он сумел вернуться к делу своей жизни — возрождению отечественной геополитической школы. Однако возвращение было непродолжительным. В советское время его постигла еще более суровая, чем при Николае II, участь. В 1929 году, когда началась кампания по «борьбе с буржуазными военными специалистами в РККА», он был арестован. Восемь лет Снесарев провел в подвалах Лубянки, от пыток потерял рассудок, незадолго до войны был освобожден. В отличии от многих реперессированных умер в кругу семьи. Вместе со Снесаревым арестовали практически всех геополитиков царского Генштаба, а геополитику вскоре, в связи с активизацией нацистов в Европе, запретили, как «прислужницу германского фашизма». Примечательно, что в момент ареста генерала фашисты еще не пришли к власти в Германии. С Германией отношения были почти союзническими. Устранение того, кто задавал тон во внешней политике державы, его «буржуазностью» выглядит наивно. Невнятное объяснение того, почему при большевиках, как и при самодержавии, этот человек становился неугодным.

Кому было выгодно устранение Снесарева из активной политики при обеих режимах? А этого никогда не скрывали англичане. Среди британских политиков не на одно десятилетие укоренилось мнение о нем как «об общественной опасности для Англии». А ведь Андрей Евгеньевич не был сторонником каких-либо агрессивных военных акций России против Британии. Он был сторонником мирного и равноправного развития отношений России с ней как в Европе, так и в Азии. А для этого полагал необходимым расширить российское влияние, добиваться мирного стратегического проникновения, прежде всего в «прибрежные территории», чтобы расположенные там государства сделать союзниками или же обеспечить их полный нейтралитет в позиционном противостоянии с Англией. При проведении Россией такого внешнеполитического курса он предполагал найти в лице большинства континентальных государств Европы естественных союзников. Для них сильный Русский Восток, укрощающий агрессивные поползновения англичан, являлся бы главной опорой и гарантом сохранения покоя и национального достояния. Такой ход событий в Европе был бы логичным и нормальным. Но он не устраивал тех, кто устранил Снесарева физически, кто фактически прикрыл геополитическую школу, им сохраненную и развитую.

Примечательно, что еще в 1927 году на конференции министров иностранных дел 26 стран в Женеве Остин Чемберлен призвал к походу против СССР. Как связаны репрессии в СССР с этим походом? Или это все еще секреты тайных служб?

С милютинской школой в России после устранения Снесарева было бы покончено, если бы не вторая мировая война. Пришлось восстановить кафедру военной географии в академии, собирать на нее уцелевших ученых, преподавателей. Однако возродиться в полной степени русская геополитика уже не смогла. Мешали иные теоретические модели политического устройства — марксизм и выросшие на его почве социологические теории.

Сегодня геополитика в России восстанавливает свои позиции как наука, как основная методика выработки политических решений. Успех политических действий и само существование страны будет зависеть от того, насколько рекомендации этой науки будут использованы на практике. Ведь Западная цивилизация заражена стремлением к мировому господству, строит «глобальную империю», не останавливаясь перед уничтожением других цивилизаций. На ее «счету» уже уничтожение культуры коренных народов Америки, Африки, Азии. Противоборство с прочими из существующих цивилизацией сегодня доводится до самых крайних форм. Это объявлено главной доктриной «атлантизма». Ядром западной цивилизации долгое время была Британия, теперь главенство перешло к США, но, факты говорят о том, что идеология Запада формируется все там же — в Британии, или же сменившими место проживания последователями английских геополитических школ.

Однако культура народов всего мира достойна уважения в той же степени, что и культура англосаксов. Именно поэтому Россия, Китай, Индия, исламский мир продолжают вести доступными им средствами борьбу против Запада, отражают его экспансию. Ведь только активным сопротивлением можно сохранить собственную культуру, религию, обычаи. Происходит это, к сожалению, не всегда успешно и не всегда согласованно.

Однако мы должны отметить, что в начале 20-х годов Россия в очередной раз проявила свою живучесть. По окончании интервенции постепенно стали оживать экономика, сельское хозяйство, культурная жизнь. Словно феникс из пепла под лозунгами НЭПа возрождалась страна. И достаточно скорое свертывание новой экономической политики в СССР оставляет немало загадок. В чем причины отхода от пути возрождения? Почему условия, в которых происходил процесс восстановления страны, стали резко меняться? Почему в середине двадцатых годов Россия стала терять тех, кто мог бы стать ее союзником? Почему внутренняя политика приобрела крайне противоречивые черты? Наиболее зримо это можно проследить на примере особых отношений Советского Союза и Германии.

Впрочем, понять все нюансы этих отношений можно только после ознакомления с размышлениями двух немцев, оставивших в истории немецкого народа неизгладимую память о себе.

XXXVII. Хаусхофер

Сначала вспомним о человеке, значение которого в формировании политики Германии сравнимо с тем, какое имел в Великобритании Макиндер. Но в отличие от Англии Германия в 20-е годы XX столетия выдвинула теоретика «сухопутной силы», своего рода единомышленника российских геополитиков старой дореволюционной школы. Это был Карл Хаусхофер (1869 1946), профессиональный военный, прослуживший в армии офицером более двадцати лет. В 1908–1910 годах в Японии и Манчжурии он находился в качестве германского военного атташе, был лично знаком с семьей японского императора. Слабое здоровье заставило Хаусхофера оставить довольно успешную военную карьеру, он вернулся в 1911 году в Германию, где занялся наукой, получив в Мюнхенском университете звание «доктора». С этого времени Хаусхофер регулярно публикует книги, посвященные геополитике в целом, и в частности, геополитике тихоокеанского региона.

В течение 20 лет, начиная с 1924 года, Хаусхофер издавал важнейший геополитический журнал, имевший огромное международное значение «Geopolitik», позднее переименованный в «Zeitschrift fur Geopolitik». Большинство своих текстов он опубликовал именно в этом издании.

Сторонники национальной идеи, к которым принадлежал Хаусхофер, стремились к усилению политической мощи немецкого государства. Это подразумевало не только индустриальное развитие и культурный подъем, но и геополитическую экспансию. Само положение Германии в центре Европы делало ее естественным противником западных, морских держав, прежде всего Англии и Франции, в перспективе — США. Впрочем, геополитики этих держав в этот период уже не скрывали своего отрицательного отношения к Германии и считали ее (наряду с Россией) одним из главных геополитических противников морского Запада.

В такой ситуации Германии было нелегко рассчитывать на крепкий альянс с державами «внешнего полумесяца», тем более, что у Англии и Франции были к Германии исторические претензии территориального порядка. Следовательно, будущее национальной Великой Германии, по мнению большинства сторонников возрождения германской национальной идеи, лежало в геополитическом противостоянии Западу и особенно англосаксонскому миру. На этом выводе как раз и основывается вся геополитическая доктрина Карла Хаусхофера и его последователей.

Эта доктрина заключается в необходимости создания «континентального блока» или оси Берлин-Москва-Токио. В таком блоке не было ничего случайного, это был единственный полноценный и адекватный ответ на стратегию противоположного лагеря, который не скрывал, что самой большой опасностью для него было бы создание подобного евразийского альянса.