Взрывник. Заброшенный в 1941 год - Вадим Мельнюшкин

– Ну, насчёт совсем, – задумчиво проговорил Матвеев. – Это слишком смело. Но то, что не очень, это вполне возможно. Проблема в том, что у нас там нет своих людей, дорог не знаем, значит, доверять придётся только картам. Плюс около города плотность населённых пунктов выше, а если учесть, что это населённые пункты, из которых мы фашистов не выгоняли…

Ишь, как шпарит, скоро можно филиал Генерального штаба открывать.

– Всего лишь придётся обходить дальше, – Кошка всё же отложил сигарету в сторону. – Крюк в полсотни километров по такой погоде – это, конечно, лишних пару суток, но думаю оно того стоит.

Вообще-то дельное предложение. Раньше нам не надо было действовать с такими трудностями, так как рвануть железку проще там, где ближе. Результат всё одно тот же, но в современных условиях такой финт заставит немцев растянуть имеющиеся силы на вдвое больший участок дороги.

– Такой же рейд, в какой сегодня третью роту послали? – решил прояснить мысль старшины.

– Нет, не стоит, – ответил вместо него Нефёдов. – Лучше отправить просто подрывные группы.

– И их опять будут гонять, как под Идрицей, только в этот раз может не обойтись.

– А мы здесь пошумим. От нас ждут, что мы либо затихаримся, либо тут рогом упрёмся. И то и другое немцам на руку. Вот и не будем их разубеждать. Если затихаримся, они станут ждать подлянки и в других местах. А вот если в округе бучу поднимем, тем более что часть третьей роты также невдалеке побуянит, то фашистам хочешь не хочешь, а придётся сюда все силы стягивать.

– Так. Вариант хороший. Принимаем его за основной, а дорабатываем уже завтра. Голова не соображает совсем, да ещё и накурили здесь. Как я теперь спать буду? Все свободны, хоть полчаса проветрю перед сном.

Проветрить это, конечно, хорошо, только выстудится землянка совсем. Считай, зря топили – только ведь прогрелась. В связи с тем, что днём огонь разводить запрещалось, все дела, связанные с огнём, производились исключительно ночью. В том числе готовка, выпечка хлеба, баня и прочее. Подчас в лагере бодрствующих ночью было больше, чем днём. Вот и сейчас по расположению шлялась масса народу.

– Товарищ командир. Костя, – услышал сбоку девичий голос. – Может, чайку горячего? Шанежки только спекла.

Опять она…

– Из чего чай-то?

– Так травки разные. Полезные.

– Ладно, неси. На троих.

К тому времени как Жорка приволок пару охапок дров, да накормил печь, которая опять задымила, через не раз уже обмазанные глиной щели, полуночный чай стоял на столе.

– Что же у вас так печь-то дымит, – Маша, наконец, перестала суетиться. – Перекладывать надо.

– Поздно уже перекладывать, – вздохнул Байстрюк. – Зима на дворе. Этот дым командир переносит, а вот табачного не любит.

– Не боитесь угореть?

– Она так только пару минут дымит, как дрова закинешь. Тяги, видно, не хватает, а дальше нормально.

– Ну, тогда я пошла? Посуду утром заберу.

– Куда? А кто нам компанию составит? Нас, видишь, двое, а накрыто на троих.

Девушка засмущалась, а может, сделала вид и уселась на край скамьи. В разговоре я участия почти не принимал, зато Жорка распустил хвост, как павлин, хвалил чай и шанежки. Те, и правда, были вкусны, но, похоже, моему ординарцу всё равно было что хвалить, лишь бы сделать комплимент поварихе. Маша принимала похвалы с удовольствием, только время от времени поглядывала в мою сторону, а во взгляде читалась странная смесь страха и смущения.

Наконец угощение было подметено, а организм, умилостивленный подношением, всячески сигнализировал, что пора на покой.

– Так, Георгий, помоги девушке отнести посуду, а я, уж извините, как главный начальник, буду отдыхать. Потому как завтра, очень похоже, свистопляска будет та ещё.

Когда вернулся Жорка, уже не слышал – спал как убитый.

Свистопляска, и правда, началась задолго до рассвета, тем более, что светает накануне зимы поздно. Первое, из-за чего меня выдернули из относительно тёплой постели, было возвращение группы Потапова из-под Полоцка. Ушли они ещё до моего отъезда туда же, нашли хорошую позицию и сидели три дня и три ночи, наблюдая за железной дорогой. Могли и ещё просидеть, продукты оставались, но полученная информация требовала срочного доклада.

– Здравствуй, Григорий. Что у тебя?

– Немцы опять пустили поезда. С утра проходит бронепоезд, тот, что раз уже под откос сбросили, только теперь у него впереди три платформы с рельсами и шпалами и теплушка, а сзади два пассажирских вагона прицеплены. Когда с утра проходит, в вагонах вроде много людей, а обратно возвращается через пару часов – как бы пустые. Но точно сказать не могу, близко к полотну мы не лезли. Точнее, так в первый день было, а теперь он ходит трижды – утром и вечером люди есть, а днём, похоже, вагоны пустые.

– Капитан, что думаешь?

– Похоже, они этот поезд для доставки секретов используют, кроме того, что пути проверяют, – капитан потёр заросшую щёку. Не дали мужику с утра побриться, сегодня, наверно, уже и не удастся. – Не очень умно с их стороны.

– Предлагаешь рвануть?

– Стоит подумать.

– Сколько грузовых поездов в день проходит? – это уже Потапову.

– Вчера двенадцать на восток и десять на запад. Примерно вагонов по сорок каждый.

Считай, двенадцать пар. Ничего себе разъездились.

– А раньше?

– Два дня назад по два, позавчера семь и шесть.

– Сегодня они так и два десятка протащат, – Нефёдов встал и начал мерить моё невеликое жильё шагами. – А завтра?

– Теоретическая пропускная способность этой дороги порядка сорока восьми пар. Но это теоретическая – практическая может колебаться до четверти в любую сторону.

Что-то из того, что преподавали в институте, помнил. Хотя специальность у меня была «мосты и тоннели», но и организацию путей сообщения нам читали. Вот формулы, куда надо подставлять количество стрелочных переводов, водокачек и прочего, из головы вылетели, но в целом это стандартная двухпутка. Так что особые формулы здесь и не нужны.

Оптимально выводить из строя как раз те самые переводы и водокачки. От этого толку больше, чем от взрывов полотна, только в нашем случае это мало работает – водой и углём паровозы запасаются в городе, и им их хватает надолго. До следующего пункта питания нам просто не дотянуться, да и он, естественно, под мощной охраной. Взрывать стрелки на разъездах? Так, там они для отвода на запасной путь только и нужны. Тупо уберут обломки и положат рельсы для сквозного движения.

Идеально рвануть большой мост. Но вблизи ничего подобного нет. Дорога идёт вдоль Полоты, хоть и сильно виляющей, но полноводных притоков не имеющей. Совсем небольшой мостик есть перед Шалашками, но, судя по всему, его уничтожение может вылиться в целую войсковую операцию. Что-то не хочется лезть в такую, особенно имея по фронту бронепоезд, а в тылу плохо замёрзшую реку. Подлёдные заплывы как вид спорта ещё со времён Александра Ярославовича закреплён за немцами как чисто национальный, кто мы такие, чтобы монополию нарушать.