Точка отправления - Наталья Цепкова

— Мы вас понимаем, — кивнул лесовик.

— А куда сможете? — спросила Наташа, сердце у нее еле колотилось. От страха, что она говорит с бродницей оно и так чуть ли не останавливается. А тут теперь и надежда на помощь рушится.

— Только до города.

— До Светлограда?

— Нет. Но наши торговые судна идут к Ветрограду, точнее к общей пристани двух великих городов альвов.

— Значит…

— Оттуда легко можно попасть и в Ветроград и в Светлоград.

— Здорово! Тем более наш проводник направился именно в Ветроград.

— Вот и прекрасно. Город — сад мы очень любим. По Итиль вы сможете до него доплыть. Хотя на небольшой лодке по ручейку Вастычинь1 можно добраться быстрее.

— На маленькой лодке? — переспросил Видеор.

— Почему на маленькой, не большой. Дран повезет зерно и вас может захватить.

— Мы будем вам очень признательны, — ответил Видеор. Вся идея с лодками ему ох, как не нравилась, но что поделать, он сам ввязался в эту историю. Придется побороть и этот страх.

После ужина Наташа и Видеор остались в комнате. Теперь это была еще более просторная комната с двумя кроватями стоящими у противоположных сторон и имеющих ширмы. В центре комнаты стоял круглый стеклянный стол с букетом ирисов и двумя низкими креслами. А у огромного окна, примостилась небольшая банкетка, на которой сейчас разместился Видеор. Закинув руки за голову, он наслаждался видом ночного неба.

Наташа сидела в кресле и смотрела на соцветия ярко-красной и сочно — фиолетовой герани. Около кустов летал здоровенный шмель, но все не решался сесть на какой-либо цветок.

Где-то вдалеке запела труба, чей глубокий звук разлетелся над всем лесным массивом, отозвавшись в нем эхом. Музыка была печальной, задумчивой и короткой. После чего все замолчало. Не стало слышно плеска воды и шербуршания в цветнике. И шмель жужжа, вылетел в окно. Этот звук призывал всех ко сну.

Видеор медленно прошел в сторону кровати, пожелав Наташе спокойной ночи, и лег.

— Спокойной ночи, — в ответ тихо произнесла Наташа.

Тяжело вздохнув, девушка прошла к своей кровати. Как она устала, сколько она пережила. Как хотелось быстрее улечься в постель. Там на атласной простыне лежала ее ночная рубашка, напоминающая сверкающую ледяную гладь. Девушка машинально посмотрела на себя. Сейчас она походила на героиню из фентезийных романов. Невольно она взяла небольшое зеркальце с тумбочки и посмотрела на себя. Еще днем Видеор восторгался ее красотой, но для себя она так и останется гадким утенком. В ее мире восхищаются совсем иной красотой. Нет, она не красива, хоть во что ее наряди, зато у нее много других качеств.

Она переоделась, легла и не заметила, как сразу же заснула.

Жизнерадостные звуки трубы, барабанов и свирели раздавались каждое утро, взывая к пробуждению. Светлые девы в бледно-розовых одеяниях проплывали на ладьях с запряженными лебедями. Это они возвещали начало нового дня в Лукоморье, а отголоски их музыки разлетались во все концы. «Просыпайся! Новый день настал» — взывала игра свирели и бойкий гул барабанов. С игрой воздушных дев просыпалось и солнышко. А когда золотой диск водружался над верхушками елей, музыка стихла.

Наташа сидела, не двигаясь, пока не закончилась игра невидимых музыкантов, а потом встала с постели и стала одеваться. Походный плащ она предпочитала пока не надевать, и он покоился в ногах на кровати.

Видеор еще ворочался в своей постели.

— Ох. Ты уже встала, — раздалось с его стороны. Сонный лесовик сидел в постели и потирал глаза.

1Вастычинь — встречающая солнце.

— С добрым утром, меня разбудила музыка.

— Да, Благиня предупреждала, что вилы встречают и провожают день, но я сплю как убитый, и не слышу посторонних звуков. У меня свои часы дни и ночи.

— А я всегда чутко спала.

— Эх…, - лесовик откинул одеяло. На удивление, он мгновенно оделся и подошел к окну, — сегодня погода будет ясная, это хорошо зерно в колосе будет крупное.

Наташа непонимающе посмотрела на Видеора. Ее удивляли его заметки о природе. Так и вертелось на языке: Ну откуда ты знаешь? Но вслух ничего не произнесла. Зато лесовик, как будто прочитал ее мысли и ответил:

— Эх, люди не обращаете внимания на праздники. А знаешь сегодня какой день, — изрек Видеор с важным видом, — нет? День Дорофея. Не мудрен сон на Дорофея, а вещий, да сон-траву нашел — покой к тебе пришел.

— Не знала такого дня.

— Не мудрено. Хороший мне сон приснился, вот к чему я, — ответил Видеор, поглаживая бородку. Его сощуренные глазки светились, также как и улыбка из под пушистой рыжей бороды, которая отросла за время их недолгого похода.

Через некоторое время к ним зашел слуга и проводил в комнату, где вчера ужинали. В кресле около окна, сидела Благиня, и вышивала. На сей раз она оторвалась от своей работы.

— Доброе утро.

— Доброе утро, мои дорогие гости. Садитесь к столу. У меня для вас хорошая новость, сегодня к полудню вы отправитесь в путь. Дран уже ждет. Ваши вещи соберут, можете не беспокоиться.

И правда, после завтрака, в зал зашли двое крепких мужей, ни как не походивших на юношей, которые прислуживали за столом. Это был совсем иной народ — озерный. И роднило всех их только светло-голубые, водянистые глаза, да малиновые губы. У одного из них в руках был рюкзак Видеора и небольшой сверток.

Когда солнце стояло ровно над лесов Благиня вывела своих гостей на улицу, к пруду около которого вчера Наташа повстречалась со Здеярой. Справа в воде лежал огромный плоский камень, на котором сидели пять русалок. Они печально смотрели в воду и причесывали свои распущенные волосы, которые очень сильно напоминали водоросли, не только цветом. В их волосах запутались маленькие палочки, листики и бог, знает что еще.

— А где же…

Благиня легонько тронула плечо лесовика, и головой кивнула в сторону.

Небольшая березовая роща, которая начиналась от дома бродницы, разделяла два озера. Второе озеро было огромным и уходило в сторону, превращаясь в реку Изымань, которая была притоком речи Вастычинь.

На озере стояли три вытянутые лодки. Паруса были опущены, так как ветра не было. И Наташа и Видеор удивленно и восторженно смотрели на судна. Длинной не более 12 метров они были очень вместительные. На одной было несколько мешков зерна, которые при них накрывали тяжелым покрывалом. Ткань очень напоминала Наташе брезент. На другой, по мимо мешков, стояли ящики. А вот на третьей лодке толпился народ.

— Вы поедите вон на той, — указала бродница, — вас доверяю Драну.

При упоминании имени в их сторону повернулся юноша с белеющим шрамом на брови и маленьким кинжалом, который висел на поясе.