Замерзший ад - Дмитрий Дворкин

Блейд мчался по ледяной пустыне, чувствуя за спиной дыхание смерти. Профессиональные исследователи, имевшие соответствующее снаряжение и немалый опыт, гибли целыми партиями, пытаясь достичь Северного полюса. Пири потратил полжизни, чтобы достичь его. Он обморозился, потерял здоровье, угробил всех своих спутников и потом еще вынужден был доказывать, что является первопроходцем.

— Зато я уж действительно — первый в мире, — с горечью пробормотал Блейд. — Интересно, что бы делали корифеи полярных исследований, оказавшись в моем положении? Сам Амундсен вряд ли придумал бы что-нибудь более подходящее случаю, чем отходная молитва!

Говорить было трудно, губы свело на морозе. Шутить Блейду явно оставалось недолго. И вообще вся эта дурацкая затея себя не оправдала. Ну какую информацию, скажите на милость, смогут получить будущие космонавты, ознакомившись с отчетом о его коротком путешествии? Они узнают, что, оказавшись во льдах, он предпочел не примерзать задницей к ближайшему торосу, а совершенно инстинктивно постарался оттянуть неизбежный конец. Ну и что? С таким же успехом можно было бы запустить сюда обыкновенную собаку. Та тоже мчалась бы, не разбирая дороги, покуда хватит сил, а потом покорилась бы судьбе и мирно издохла. Только мучаться ей пришлось бы дольше — в зависимости от густоты шерсти.

Тяжело дыша, Блейд продолжал бежать по льду, огибая торосы. Изредка из его груди вырывались проклятия в адрес Лейтона, измерения X, космонавтов и космонавтики и вообще всего на свете.

Компьютер, видите ли, безошибочно отличает… Дьявол бы его побрал, этот компьютер! В измерении X тысячи, может быть, миллионы миров! Неужели нельзя было подыскать что-нибудь другое? Пусть опасное, пусть кровавое, но достойное мужчины! А тут петляешь, как заяц, прекрасно понимая, что вступил в схватку с противником, победить которого невозможно. И никакая подготовка не спасет. Здесь может выжить только белый медведь. И то при условии, что не сдохнет от голода. Что там любят белые медведи? Нерпу? Непохоже, чтобы здесь были полыньи…

Ричард поскользнулся, но удержал равновесие и снова бросился вперед. Чувствуя, как угасает сознание, он наперекор всему пытался шутить.

— Зато я не собьюсь с пути, — шептал он помертвевшими губами. — Ведь я его и не выбираю!

Вскоре он уже не мог говорить членораздельно — на лицо словно надели плотную маску, глушащую звуки. А еще через десяток минут отказали ноги. Очередной раз поскользнувшись, Блейд тяжело, словно куль, свалился на островок слежавшегося снега. Он уже не пытался укрыться за торосом от пронизывающего ветра — он просто больше не ощущал его. Считается, что замерзание — один из самых легких видов смерти. Что ж, может, и так. Блейд не чувствовал особых страданий. Ему просто стало все безразлично. Он больше не слышал завываний ветра, злобные мелкие снежинки не кололи ему кожу. Лишь разум инстинктивно не желал угасать, но и ему было долго не выдержать. Ричард сделал все, что мог. Еще никому не удавалось победить Север в одиночку, не имея даже пары штанов. Ситуация абсолютно безвыходная. Странно, что проклятый датчик этого не понимает. Чего он ждет?! Минуты шли, а вокруг по-прежнему была ледяная пустыня с глыбами торосов, и снег, и темнота. Сознание угасало…

Блейд очнулся от того, что почувствовал, как кто-то весьма бесцеремонно пытается вернуть его к жизни. Побежденное, сдавшееся тело вовсе не хотело этого. Левый бок мучительно заболел. Блейд с трудом приоткрыл глаза — смерзшиеся ресницы едва позволили ему сделать это — и скорее понял, чем увидел, как кто-то яростно растирает его предметом, похожим на кусок грубой дерюги.

Разведчик откинул голову назад и попытался задать вопрос, но скованные морозом губы отказывались повиноваться. Чья-то рука подхватила Ричарда под затылок, и он услышал металлический скрежет. Лезвие ножа разжало ему зубы, и тягучая жидкость полилась в глотку. Блейд судорожно вздохнул, но ничего не случилось. Это был не спирт, и вообще не алкоголь. Жидкость напоминала скорее жир какого-то животного — вязкий, маслянистый.

Сделав несколько глотков, Блейд закашлялся, и неведомый спаситель, отняв флягу от его губ, принялся с прежним усердием растирать тело разведчика. Ричард, прислушиваясь к своим ощущениям, попытался пошевелиться. Невероятно! Казалось, что в животе у него разожгли большой костер. Но это пламя не пожирало, а лишь согревало, ласково и обволакивающе. Блейд наконец смог повернуть голову, чтобы взглянуть на неожиданного спасителя.

Боги великие, это была собака! Огромная афганская борзая, почему-то предпочитающая расхаживать на задних лапах. Блейд снова почувствовал прикосновение дерюги. А вот руки у животного были вполне человеческие. Маленькие, нежные ладони, детские или… женские. Зато «ноги» выглядят устрашающе. Четыре крепких когтя помогают удерживаться на льду, а средний, изогнутый и острый, как бритва, выдается вперед на добрых полфута. Похожим оружием, если верить ученым, обладал один из древнейших земных ящеров. Удерживая добычу передними лапами, он мощными ударами когтей вспарывал ей брюхо.

Блейд поднял взгляд. Сквозь густую шерсть просвечивали огромные карие глаза. Все-таки это не собака — у собак нет белков. И собаки не заплетают шерсть над ушами и на затылке в кокетливые косички и не красят их в синий и желтый цвет…

Ричард опустил голову и устало прикрыл глаза. Этого ему еще не хватало…

— Не спи! — услышал он и почувствовал, как его тормошат за плечо. — Если не будешь бороться, холод одолеет тебя. Двигайся!

С трудом преодолевая оцепенение, Ричард приподнялся. Кого же послала ему судьба? Говорящие собаки бывают только в цирке. Да и там они «говорят» лишь при помощи дрессировщика.

Присевшее напротив существо встряхнуло головой, и шерсть, покрывающая ее, откинулась назад наподобие капюшона. На Блейда теперь смотрело вполне человеческое лицо. Это была девушка, и прехорошенькая. Густые черные волосы, прямой нос, полные, чуть припухшие губы, глаза… такие называют «византийскими» — огромные, миндалевидные, чуть стянутые к вискам.

Блейд облегченно вздохнул. По крайней мере, перед ним не хищный зверь, приводящий свою добычу в чувство, чтобы восстановить вкусовые качества. Обыкновенная девушка, одетая в шкуру неведомого животного. Причем скорняки не стали прилагать излишних усилий, чтобы сшить шубу. Из освежеванного животного было сделано что-то вроде комбинезона — удобно и практично. Передние лапы превратились в рукава, морда удалена, и образовавшееся отверстие аккуратно обшито. Когти же оставлены в неприкосновенности — с их помощью удобно передвигаться по голому льду, а в случае опасности они могут превратиться в грозное оружие.

С трудом поднявшись на четвереньки, Ричард спросил:

— Кто ты?

— Лангда, — отозвалась девушка. — Вставай скорее. Ты можешь идти?

Блейд криво усмехнулся.

— Смотря куда. Пожалуй, шагов десять я проковыляю. Или двадцать. А потом уж превращусь в ледяную статую.

Незнакомка расстегнула костяные пуговицы, распахнула свой «комбинезон» и сняла два куска мягкой шелковистой шерсти, покрывающих ее грудь и бедра.

— Надень пока это. И скорее бежим. Иначе ты замерзнешь по дороге.

Несмотря на отчаянность положения, Блейд ощутил прилив веселья. Во что только не приходилось ему одеваться в своих путешествиях в измерение X! Он снимал одежду с огородных пугал, добывал ее в бою, мастерил костюм Адама при помощи фиговых и прочих листиков… Но ему никогда еще не приходилось примерять бюстгальтер!

Однако выбирать не приходилось. Кое-как закрепив на себе полоски шерсти, еще хранящие тепло тела незнакомки, он рысью пустился вслед за Лангдой. Несмотря на чудодейственную жидкость и жалкое подобие одежды, он знал, что долго не протянет. Есть, конечно, один способ… И, кажется, девушка об этом догадывается. Недаром она так старается сохранять приличную дистанцию.

Ричард обиженно хмыкнул. Ну и дура. Да он скорее свернет сам себе шею, чем осмелится раздеть на морозе женщину! Тем более что эта женщина, пусть ненадолго, все же спасла ему жизнь.

— Как ты меня нашла? — крикнул он на бегу, стараясь перекрыть шум ветра.

— Случайно! — откликнулась Лангда, поворачивая к нему лицо. — Я… А-а-а!!!

Забыв про слабость, Блейд рванулся вперед и успел подхватить девушку за капюшон в тот момент, когда она уже исчезла в невесть откуда взявшейся трещине. Разведчик готов был поклясться, что только что на этом месте была голая заснеженная равнина. Трещина появилась словно по мановению волшебной палочки. Казалось, планета вдруг приоткрыла в ухмылке свой щербатый рот.

Рывком поставив Лангду рядом с собой, Ричард огляделся. От горизонта до горизонта тянулся бездонный провал футов в пять-шесть шириной. Девушка задрожала и прижалась к Блейду.