Игры на острове - Джоанна Макдональд

Нелл вдруг осознала, что сама она ест с жадностью, как бы компенсируя всеобщее воздержание, и даже невзирая на то, что потом будет себя за это ругать. С одной стороны, Нелл презирала одержимость страны по поводу диет и веса, а с другой — хотелось и самой в этом участвовать, только бы сохранить стройную фигуру. Как-то неприлично быть круглой там, где весь мир состоит из углов. В то же время Нелл раздражало, что люди могут пренебрежительно отвергать ее еду, приготовленную с таким старанием. «Зачем людей приглашают на обед? — возмущенно думала Нелл. — Только затем, чтобы все они могли усесться за хорошо сервированный стол. А я еще хочу разделить с ними хлеб и вести умную беседу! Они не должны приходить, если не собираются есть».

Видя, что гости ничего не едят, Нелл решила вообще не подавать десерт «тысяча листьев». Если не едят удавшееся блюдо вроде телятины, то неудавшееся и вовсе не стоит подавать. Вместо десерта Нелл принесла сыр с фруктами и графин выдержанного портвейна высшей марки, который, как она заметила, Тэлли опробовал раньше всех.

Неожиданно вечеринка распалась, не дойдя до конца. Первой захотела уйти Джемма в десять тридцать, ссылаясь на фотосъемки ранним утром и прося Нелл «быть великодушной и простить ее». Тэлли ушел вместе с ней с весьма мрачным выражением лица. Кэролайн отказалась от кофе, сказав, что от него она не уснет, потом объявила, что у нее болит голова, умоляя Дэйвида подвезти ее. Нелл удивила эта просьба Кэролайн, но Дэйвид охотно согласился ее выполнить.

К одиннадцати остался один Лео, все еще продолжая рассказывать о своем заказе и о том, сколько он хотел бы на этом заработать. Нелл слушала его несколько минут, наливая свежий кофе и пытаясь понять, почему обед не удался. Ей нравился Лео, особенно после того, как он два года назад рассказал, что он гомосексуалист. Сейчас они обычно делились впечатлениями о разных событиях, и Нелл смирилась с тем, что красивый добродушный Лео притягивает к себе массу поклонников, а она нет. Нелл беспокоилась о его здоровье, в век СПИДа, но ему ни словом не обмолвилась. Беспорядочные связи Лео — это его личное дело, а недоброжелатели всегда найдут о чем посплетничать. Но сегодня бесконечный рассказ Лео о заказе казался Нелл невыносимым.

— Почему никто ничего не ел? — внезапно спросила она, в то время как Лео увлеченно рассказывал о заказе. — Я приготовила обед, налила всем вина, а они говорили только о своих диетах и о том, сколько прибавили в весе.

Лео пришел в замешательство. Как могла смениться тема разговора, когда он размышляет об относительных качествах сияний и кучевых облаков?

— Они — что? — переспросил Лео.

— Ты должен был заметить, — нетерпеливо ответила Нелл. — Даже Дэйвид ел так, будто боялся отравиться, особенно после того как Кэролайн посмотрела на него укоризненным взглядом. — Лео, ты тоже думаешь, что иметь пристрастие к еде плохо?

— Конечно, нет.

— Рубенсу нравились полные женщины, — продолжала Нелл. — А тебе?

Лео пожал плечами.

— Трудно что-то сказать, если ты вообще не интересуешься женщинами.

Нелл невесело засмеялась.

— Ты меня убил. Я решила больше не хлопотать, устраивая обеды. Еда вышла из моды, найду себе другое хобби. Только вот беда — больше мне ничего не удается.

— Знаешь, это зависит от того, как на это посмотреть, — задумчиво сказал Лео. — Тебе нужно заставить других думать, что твои блюда — изысканнейшие деликатесы, но от них никто никогда не располнеет.

Нелл ничего не ответила, но всерьез задумалась над услышанным.

ГЛАВА 2

Было 24 июня — день летнего солнцестояния, когда веселые англичане обычно зажигают костры и прыгают через огонь, чтобы получить магическую энергию до конца года. Погода стояла чудесная, и Лондон заполнили туристы, гуляющие по паркам, бродящие по магазинам и катающиеся на прогулочных катерах по Темзе. Торговцы наркотиками на дискотеках в клубах могли хорошо заработать. Сколько беззаботных людей, молодых и старых, искало впечатлений и удовольствий, а может, и настоящего чуда в конце июня.

В Сити винные бары были до отказа заполнены во время ланча, хотя игристое австралийское вино в меню заменило французское шампанское в качестве марочного напитка. Дэйвид Гедалла, однако, заказал вино настоящее, потому что он и Тэлли праздновали.

— С днем рождения, старина, — а ты и в самом деле постарел, — подшучивал Дэйвид, поднимая бокал. — Каково это — встретиться с полицейскими моложе тебя?

— Сам это узнаешь всего через месяц, — проворчал Тэлли, отпив из своего бокала. — Двадцать девять. Это какой-то водораздел. Как говорится: «слезятся глаза, рука усохла, щеки пожелтели».

— «Поседела борода, укоротились ноги, а брюхо выросло», — закончил Дэйвид. — Это последнее относится все-таки только ко мне. «Генрих IV», часть вторая, верно? Не такие мы и старики, если помним Шекспира со школы. Что ты страдаешь? Ты хорошо зарабатываешь, строен, хорош собой, и тебе еще не стукнуло и тридцати. Покорить мир тебе — все равно что устрицу вскрыть.

Тэлли поморщился.

— Никогда не любил устриц. Противные, вонючие, мокрые, с острыми краями. Я бы омара ел каждый день. В самом деле, думаю, надо разорить отчима ради сегодняшнего вечера. — Он заметно оживился. — Это будет хоть какая-то компенсация за то, что придется выслушивать его бубнеж о компьютерах.

— Обед по случаю дня рождения?

Тэлли кивнул и нахмурился.

— Мать настаивала, а Джемма идти отказалась. На самом деле это даже лучше, потому что они друг друга недолюбливают. Не знаю, долго ли я буду вместе с Джеммой.

— Ты ведь всегда был из тех, «кто любит женщин и бросает их», верно? Не знаю, почему ты позволяешь им к себе вселяться — все равно потом тебе приходится их снова выдворять. Однажды какая-нибудь девушка и с тобой так же поступит. А Нелл собирается приехать?

— Да, конечно. Общий день рождения — это то немногое, что нас сближает.

Дэйвид искоса поглядел на друга.

— Возможно, ты заблуждаешься и вас сближает больше, чем ты думаешь. А как Нелл восприняла то, что ей стукнуло двадцать девять?

Тэлли тряхнул головой.

— Я ее не спрашивал. Наверняка она почти счастлива. Нелл всего-то и надо сбросить несколько стоунов[4], и тогда ей не составит труда выбрать себе пару.

— В этом твоя беда, Тэлли. Думаешь, секс — это главное? — В голосе Дэйвида прозвучало некоторое раздражение.

— Ну, а что, разве не так? По-твоему, миллионная сделка должна заключаться примерно за секунду. Если я стану богатым, то, честно говоря, я хотел бы выбраться отсюда и заняться птицеводством или еще чем-то вроде этого. Правду говорят, что брокерство — это игры для молодых мужчин. Десять лет такой работы отнимают у тебя все силы.