Слепой бог - Елена Хаецкая

— И тебе мир, почтенная,— вежливо отозвалась девушка.

— Вижу, ты идешь издалека,— неторопливо проговорила жрица.

— Ты угадала, почтенная. — Девушка тяжело перевела дыхание.— Но если это пещерный храм Фатагар, то я наконец у цели.

— Да,— сказала привратница с величайшим достоинством,— ты у цели. Это Фатагар — самое священное место на земле.

Она пошевелилась, и цепь, которой привратница была навечно прикована к скале, глухо звякнула.

Соня невольно ахнула от ужаса.

— Великие боги! Госпожа моя, за что же тебя посадили на цепь? Я могу освободить тебя!

— Молчи! Ты не знаешь, о чем говоришь! — рассердилась привратница.— Великая честь — сидеть на пороге этого храма и охранять его. А цепь — лишь знак нерушимой связи между Фатагаром и мной.

— Охранять храм лучше не старой женщине, а десятку хорошо вооруженных, крепких воинов,— возразила Соня.— Что до цепи… По-моему, для «знака» она слишком уж нерушима…

Однако Соня, несмотря на всю свою молодую горячность, была достаточно наблюдательна, чтобы понять: ее необузданная вспышка не на шутку обидела исполненную достоинства старую привратницу.

Она попыталась исправить свою ошибку.

— Прости, госпожа! Я молода и мало что повидала, а в ваш храм пришла поклониться богиням и получить необходимые мне наставления.

Привратница, казалось, немного смягчилась и была уже готова сменить гнев на милость.

— Да уж, моя хорошая, немного поучиться тебе бы не помешало.

— Я могу войти? — спросила Соня.

Привратница поманила Соню пальцем.

— Сядь рядом. Сначала ты должна выслушать кое-что…

Соня послушно уселась. Кроме всего прочего, она понимала, что без необходимых разъяснений со стороны привратницы ей не удастся найти в пещерах Фатагара жрицу Хутаосу и переговорить с ней наедине.

— Ты пришла сюда в священный десятиднев,— неторопливо начала привратница,— когда семь самых красивых и знатных девушек Киммерии остаются в пещерах для совершения жертвоприношений богине соколице, чье имя — Гарива, и ее сестрам, пернатым хищницам, которых люди называют Наэ, Сароэ и Лонис. И возможно, что одна из этих красавиц будет избрана богинями для служения… Ты — девушка и можешь быть допущена в пещерные храмы. Мужчинам же вход туда воспрещен. Избери себе цель поклонения и приходи к богиням с открытым сердцем. И тогда тебе, возможно, откроются свет, путь и истина.

Соня понимала, что старой привратнице доставляют неслыханное наслаждение эти нравоучительные речи. Впрочем, девушке действительно не помешало бы узнать об обычаях и порядках, заведенных в святилище Гаривы, чтобы не попасть впросак из-за своего невежества.

Поэтому рыжеволосая странница выслушала привратницу терпеливо, не перебивая.

Закончив наставление, привратница ударила в серебряный гонг, висевший в пещере. На этот сигнал из пещеры вышла жрица лет сорока, одетая в черное. Соня слыхала о том, что в некоторых киммерийских племенах женщины носят траур черного цвета по пять зим кряду, поминая таким образом умершего родственника. Иные женщины из этих племен всю жизнь не расстаются с черной одеждой, так как семьи у них большие, нрав у людей воинственный, и раз в пять зим кто-нибудь из близких непременно погибает.

Жрица назвала свое имя — Кера — и хмуро оглядела Соню с головы до ног.

— Зачем ты пришла?

— В поисках ответов.

— Тебя мучает любопытство? — почти презрительно осведомилась Кера.

— Хотела бы я, чтобы меня мучило простое любопытство! — невольно вырвалось у Сони. Однако девушка быстро взяла себя в руки и ответила более спокойно: — Нет, моя госпожа, но я нуждаюсь в ответе на один вопрос.

— В таком случае, ты ошиблась дверьми,— холодно отрезала Кера.— Тебе потребна гадалка. Здесь — священное место поклонения богиням, где нет места суевериям глупых девчонок, истосковавшихся по любви.

— Я слыхала, что в этом храме живет одна мудрая женщина,— начала Соня.— Она жрица. Ее имя — Хутаоса.

— Хутаоса? Безумная девушка! — вскричала Кера. Теперь от ее холодности не осталось и следа.— Ты погибнешь, едва лишь она увидит тебя, несчастная.

— Но она — ясновидящая!

— Что с того?

— Я должна поговорить с настоящей чародейкой,— настаивала Соня.— Сжальтесь надо мной! Я проделала такой длинный путь по горам, чтобы только встретиться с Хутаосой… Дозвольте мне попытаться. Может быть, я и останусь в живых после того, как переговорю с нею.

— Невозможно,— отрезала Кера. Она переглянулась с привратницей, и Соня заметила неподдельный страх, промелькнувший на их лицах.

— Но я могу, по крайней мере, войти в ваш храм? — спросила Соня, устав от всех этих недомолвок.

— Да,— неожиданно позволила Кера.— Я отведу тебя к остальным девушкам, и ты присоединишься к ним. И кто знает? Может быть, богиня изберет для служения тебя.

Во внутренней пещере таинственно мерцал огонь, отражаясь на золотых и серебряных сосудах с благовонными маслами, заставляя сверкать волшебным пламенем драгоценности, которыми был выложен причудливый узор на полу пещерного храма перед изваянием гигантской птицы с расправленными крыльями и хищно раскрытым острым клювом. Справа и слева от статуи Гаривы находились изваяния поменьше. Это были хищные птицы — «сестры Гаривы». Перед каждой стоял медный треножник с горящим светильником.

Семь девушек в синих с золотом одеяниях медленно двигались от статуи к статуе, тихо и мелодично распевая священные гимны. Их окружали жрицы, ритмично ударяющие в маленькие бубны с колокольчиками.

Восьмая девушка, также облаченная в длинную голубую тунику и сандалии из позолоченной кожи, высокая и рыжеволосая, стояла чуть поодаль, наблюдая за церемонией. Соне было досадно. Она проделала такой трудный путь, избежала стольких опасностей… Неужели только для того, чтобы потерпеть поражение у самой цели?

Хутаоса находилась где-то здесь, в храме… Она была совсем рядом… Узнать бы, где. Но жрицы не сводили с новой паломницы глаз, и сбежать из-под их надзора, чтобы обшарить лабиринты пещер Фатагара и отыскать в подземном жилище ясновидящую, было невозможно.

Поэтому Соня терпеливо выслушивала бесконечные гимны Гариве и ее хищницам-сестрам. Благоговения она не испытывала, как ни пыталась настроить себя на благочестивый лад — хотя, надо сказать, все в пещерном храме этому, казалось, способствовало: и торжественное убранство, и полумрак, и величественные статуи самих богинь. И тем не менее для Сони это были чуждые божества.

Однако пение девушек, игра жриц на музыкальных инструментах, таинственная роскошь подземного храма, ароматный дым благовоний — все это постепенно делало свое дело и завораживало даже Соню, затягивало ее как в водоворот, поневоле превращало в участницу торжественного ритуала.