Слепой бог - Елена Хаецкая

— Начали! — воскликнул Абахи и схватил за плечо Данеллу. Он сдернул с нее покрывало, в которое куталась девушка. Данелла отшатнулась. Абахи выругался и хлопнул ладонью по своему кинжалу.

— Эй ты, не будь дурочкой! Ты же не хочешь, кроме девственности, лишиться еще и красоты?

Данелла медленно выпрямилась. Одним рывком Абахи сорвал с нее тунику и громко застонал, увидев совершенство ее острых грудей и упругих бедер.

Притянув к себе Данеллу, разбойник жадно впился поцелуем в ее пышные губы.

При виде этой сцены Итарра — ближайшая подруга Данеллы — завопила от ужаса и отвращения.

Абахи с недовольным видом выпустил свою жертву и ударил Итарру по лицу.

— Заткнись! Что, не терпится и самой попробовать? Потерпи, настанет и твой черед! Смотрите у меня — вы все! — обратился он к остальным.— Учтите, ни одна не останется нетронутой. Но от вас зависит, будет ли вам при этом больно… Награн, займись пока этим стадом, а я отведу мою красотку в соседнюю комнату. А потом я вернусь… Следующая — твоя. Выбирай пока…— Он грубо расхохотался.

Рыдания Данеллы оборвались, когда за ней захлопнулась дверь. Соня прикусила губу. Нет, от этих девчонок нечего и ждать, что они окажут сопротивление двум негодяям. Восемь девушек — крепких, здоровых! И все пойдут на убой, покорные, как овечки…

И они еще смеют поклоняться богине в обличье хищной птицы! Жалкие курицы… Рыжеволосая воительница одновременно и жалела, и презирала перепуганных подруг. Но при мысли, что из-за их трусости ей, возможно, придется разделить общую участь, Соню охватывала ярость. Нет уж! Она непременно что-нибудь придумает!..

Итарра безутешно рыдала, оплакивая участь Данеллы.

— Она собиралась выйти замуж! — сквозь слезы шептала она.-— За ней давали хорошее приданое, а ее жених — наследник богатого рода… Кто же теперь возьмет Данеллу в жены после того, как ее осквернит этот грязный негодяй?

Соня присела на пол рядом с безутешной девушкой.

— Боюсь, ни одна из вас никогда теперь не выйдет замуж…— заметила она безжалостно.

Слезы блеснули на длинных ресницах Итарры, когда она подняла голову и удивленно посмотрела на Соню.

— О чем ты говоришь? Тебе что-то известно?

— Этот человек, Сабарат… Он работорговец. Он продаст вас своему заказчику, который отправил его на охоту за наложницами и наверняка уже неплохо оплатил его грязные услуги.

Итарра подавилась новым рыданием.

— Почему ты говоришь «вас»? — неприязненно спросила Рыжую Соню Саренна.— Разве тебя не ждет та же участь, что и всех нас?

— Может быть, и ждет,— согласилась Соня,— но в отличие от вас, я не намерена покоряться!

— Потише, вы там! — прикрикнул на девушек Награн.— Ишь, раскудахтались! Сидите-ка лучше смирно. Скоро вы у нас по-другому запоете.

Он обнажил в отвратительной ухмылке гнилые зубы.

Приглушенные мольбы Данеллы, доносившиеся из-за стены, сменились пронзительными криками. Соне было и жаль девушку, и в то же время она не могла подавить в себе раздражения при мысли о ее покорности.

Соня рассматривала своих подруг по несчастью. Итарра закрыла лицо руками, Ализа заткнула уши, Йори и Кима скорчились на полу, Саренна взирает на разбойника, как зачарованная…

А Награн разглядывает их одну за другой, ощупывает глазами, как торговец на ярмарке, и откровенно наслаждается их испугом.

Из соседнего помещения послышались шаги. Дверь распахнулась. Данелла, шатаясь, показалась на пороге. Абахи сильным толчком в спину швырнул ее в опочивальню.

Девушка упала бы и сильно расшиблась, если бы Итарра не поддержала ее. Ноги Данеллы были в крови.

Данелла со стоном натянула на себя покрывало и скорчилась на полу, вся дрожа.

Абахи с довольной улыбкой уселся на место Награна. Тот быстро приблизился к девушкам и схватил за руку Саренну. Девушка смертельно побледнела, но позволила себя увести без сопротивления.

Соня попыталась остаться глухой к тому, что происходило в соседней комнате. «Теперь или никогда! — думала она.— Проклятье на этих легендарных киммерийцев! Их дочери превратились в настоящих коз! Но по крайней мере теперь у меня появился шанс. Этот Абахи ворвался в святыню Гаривы после долгого перехода по горам — уж я-то знаю, что переход был трудным! Он помогал другим головорезам вышибать дверь. Теперь, когда он только что овладел женщиной, он чувствует себя расслабленным… А его товарищ слишком занят, чтобы прислушиваться к тому, что творится в опочивальне. Именно теперь этого ублюдка можно захватить врасплох. Только бы безмозглые девицы помогли мне и не начали визжать!»

Словно подтверждая мысли Сони, Абахи зевнул во весь рот.

Рыжеволосая воительница повернулась к девушкам.

— Я попытаюсь сейчас одолеть этого парня,— прошептала она.— Если у меня получится — наваливайтесь все разом. Вы должны связать его.

— Ты сошла с ума! — заявила Ализа.

— А ты, кажется, хочешь, чтобы тебя изнасиловал грязный разбойник, а после продал в рабство растленному аквилонскому барону для гнусных утех? — резко возразила Соня.— По мне, так лучше умереть. Впрочем, я рассчитываю бежать отсюда. Кто со мной?

Девушки смотрели на нее широко раскрытыми глазами. Соня глубоко вздохнула и стала незаметно продвигаться все ближе к Абахи. Вот уже ее отделяют от разбойника каких-то два шага… Один…

Неожиданно Абахи очнулся от приятной полудремы и уставился на Соню. Он оценивающе смерил взглядом ее фигуру, а затем молниеносным движением схватил свой меч, лежавший рядом с ним на скамье, и рассек им воздух.

— Ну что, моя красавица? Не ожидала? — произнес он с внезапной улыбкой.— Неужели холодная сталь милее тебе… другого оружия мужчины? — Он еще раз окинул ее с головы до ног взглядом рыночного торговца.— Ты, правда, лошадка тощая и жилистая, но для доброй скачки, может быть, и не так уж дурна… Ну, будь умницей, девочка, дождись своей очереди — и я не заставлю тебя долго ждать.

Он улыбался все шире, довольный своим остроумием. Соня почувствовала, что краснеет, и рассердилась на саму себя.

Как же ей теперь выполнить задуманное, когда она упустила возможность захватить негодяя врасплох? Может быть, если девушкам удастся отвлечь его внимание… Часть из них могла бы с криком побежать к двери, а часть — наброситься на разбойника со спины…

Но одного короткого взгляда, брошенного искоса, хватило, чтобы увидеть: киммерийки застыли, как громом пораженные. Они видели кровь Данеллы, но их ужас перед оружием грабителя был куда сильнее.

Соня перевела взгляд на меч в руке разбойника. В мерцающем свете факела клинок казался сгустком чистого пламени. Как только разбойнику с большой дороги удалось заполучить во владение такое прекрасное, благородное оружие? Соня не сомневалась в том, что подобный меч, наделенный собственной душой, способен выйти из-под власти недостойного владельца.