О чем молчат француженки - Дебра Оливье

Флирт и намек на сексуальность воспринимаются не в качестве угрозы, а в качестве необходимого и обязательного выражения гендерных различий – как взаимное притяжение положительных и отрицательных магнитных полей и как естественное продолжение анатомического строения человеческих тел, в которых штепсель мужчины соединяется с розеткой женщины (мир электрических приборов так и кишит высоковольтными метафорами). Приведу цитату Алэн Гиами́, научного директора Национального института здоровья и медицинских исследований (INSERM[29]) и одного из авторов объемного исследования, сравнивающего отношение к сексу среди французов и американцев, а также специалиста в вопросах либидо: «французы не считают, что флирт и заигрывание являются прямым шагом к сексуальной близости, потому что флирт не обязательно заканчивается сексом». Как интересно! Писательница и критик Элизабет Вайссман описывает флирт, как «высказанное между мужчиной и женщиной обещание коитуса, которое никогда не выполняется».

Заметьте, речь идет об обещании соития, а не об угрозе сексуальных домогательств.

Француженкам нравится это «обещание», поэтому намек на секс и соблазн всегда присутствует во всех контактах женщин с любыми мужчинами. Француженкам нравится флирт точно так же, как им нравятся эклеры под стеклом витрины местной boulangerie[30] Француженки знают, что с эклерами надо быть поосторожнее, они вкусны, но полнят. Вот, собственно говоря, и вся разница между нами и ними. То, что американки могут позволить себе расслабиться во Франции, тоже свидетельствует о преимуществах французской культуры. Приведу слова, написанные в блоге одной американкой о том, как она посещала продуктовый магазин: «В прошлом месяце я стояла в очереди на кассу в Carrefour[31]. Передо мной стоял высокий красавец с загаром, который, очевидно, только что вернулся из отпуска. На нем были шорты, туфли для яхтсменов и рубашка поло. Волосы его были взъерошены. Я смотрела, что он покупает, и пыталась определить его семейное положение. Потом я заметила на его руке обручальное кольцо и поняла, что эта птица не про меня. Ну, по крайней мере, в теории. Когда очередь дошла до меня, кассир спросил: «Что-нибудь еще, мадам? Vous êtes avec le monsieur, n’est-ce pas?»[32] Я театрально вздохнула и ответила: «Non, helas!»[33] Мсье Взъерошенные волосы лучезарно улыбнулся, вежливо кивнул и двинулся к выходу.

Это был чудесный момент, во время которого я почувствовала тепло человеческого контакта. Я никогда бы в жизни не стала себя так вести в родном пуританском Массачусетсе и, в особенности, будучи разведенной женщиной. (Ай-яй-яй!) Но во Франции ты обязан показывать свое восхищение, когда видишь что-то красивое или приятное».

Действительно, во Франции вы обязаны демонстрировать восхищение при виде прекрасного. Как обязаны наслаждаться «обещанием коитуса», даже если до него дело никогда не доходит. Это совсем не «ай-яй-яй!» Non, non, non[34]. Более того, Элизабет Вайссман считает, что флирт спас отношения между полами в то время, когда во Франции сложилась такая ситуация, что «возникла опасность, что женщины могут кастрировать всех мужчин».

Француженки живут и любят на территории восприятия мира с точки зрения «мальчик – девочка– мальчик – девочка». Француженкам удалось сохранить первичный смысл слова femme (женщина), которое для нас является корнем слова «феминизм» (пусть на меня обижаются американские феминистки), и поэтому они в меньшей степени приемлют бесполую гендерную уравниловку в отношениях с мужчинами, к которой так стремятся американки. Француженки предпочитают решать сложные проблемы отношений с мужчинами совершенно другими путями.

«Жесткий эгалитаризм с элементом штрафных санкций у нас не работает», – пишет французская писательница Фабиен Каста-Розас, автор высокоинтеллектуальных книг «История флирта» и «История сексуальности на Западе». «Важно не равноправие, а принцип взаимного сотрудничества. Я могу собрать разбросанные вещи моего партнера или постирать, но я не жду от него, что он возьмет себе за обязанность выносить мусор или делать что-то сравнимое с теми задачами, которые выполняю я сама».

Моя подруга Сеси́ль выразила эту мысль так:

«Любовь – это не бухгалтерская отчетность. С любовью бухгалтерский учет не проходит. Нельзя сказать: “Я это сделала для тебя и теперь хочу, чтобы ты для меня сделал вот это”.

С любовью и сексом такое не получается. Это вам не «ты мне – я тебе». Здесь все не пополам или поровну, наподобие: меняю килограмм сыра на два кило грецких орехов. Счастливая жизнь с мужчиной сводится к соблюдению принципа взаимности и взаимопомощи, но это совершенно не значит, что необходимо ввести эгалитарный закон о том, что все надо делить ровно пополам».

Все может казаться предельно просто, как теория хаоса или уравнение E=MC2. Но если француженки являются настоящими шпионками в доме любви, следовательно, они немного иначе видят и оценивают различия полов. Американки существуют на диаметрально противоположной стороне спектра, поскольку те же феномены понимают и оценивают по-другому. Этим-то и объясняются разнообразные «смятения любви», которые имеют определенно американский оттенок – как выразилась психоаналитик Даниэль Фломенбаум.

«Смятения» могут быть самыми разными. Беспокойный трубадур современного материнства Кэтлин Фланаган писала об одном из самых распространенных «смятений». Она высказала предположение о том, что если раньше брак являлся гарантией секса, в наши дни он может оказаться гарантией целибата по причине недовольства женщин тем, что мужчины недостаточно помогают им вести домашнее хозяйство. Фланаган пишет:

«Американки имеют в своем запасе всего две стратегии борьбы: они могут бесконечно требовать, чтобы их мужья становились более похожими на женщин и больше помогали женам по хозяйству, или замолчать и объявить сексуальную забастовку такой продолжительности, которой бы изумился даже Аристофан. Мужчины, сдающиеся под давлением своих жен и развивающие в себе женские качества (уборка после еды, забота о детях и т. д.), возможно, и радуют свою вторую половину, но это едва ли значительно улучшает их сексуальную жизнь».

Француженки в большей степени склонны принимать реальность разницы полов, и поэтому не устраивают сексуальных забастовок, а также не стремятся сделать своих партнеров похожими на себя (следовательно, старой и наболевшей проблемы различий не существует). И французские женщины вовсе не считают, что проблему полов надо решать, относясь к мужчинам, как к домашним или экзотическим животным. Так, Эмми Сатерланд описала потрясающий эффект применения на своем муже методов дрессировки животных. Методы очень простые – надо игнорировать плохое поведение и одобрять хорошее. (Между прочим, метод прекрасно работает и на маленьких детях!)

«Раньше я воспринимала его недостатки (грязное белье, разбросанное по полу) как личное оскорбление, как демонстрацию того, что ему на меня наплевать, – писала Сатерланд. – Но после того, как начала думать о муже, как об экзотическом животном, сумела создать необходимую дистанцию, чтобы более объективно увидеть наши различия».

Французский Elle ехидно высмеял теорию приравнивания мужчин к животным. Действительно, надо ли сравнивать мужчин с ежиками или улитками для того, чтобы доказать, что они отличаются от нас? Мы же не можем превратить страуса эму в лошадь и точно так же не в состоянии превратить мужчину в женщину. Мне это напомнило слова Барбры Стрейзанд, которая однажды сказала:

«Почему женщина десять лет старается изменить привычки мужчины, а потом жалуется, что он уже не тот человек, за которого она вышла замуж?»

Альберт Эйнштейн выразил эту мысль чуть иначе:

«Мужчины женятся на женщинах в надежде на то, что те никогда не изменятся. Женщины выходят замуж с надеждой на то, что их избранник изменится. И те и другие неизбежно разочаровываются».

Эйнштейн был человеком действительно незаурядного ума. Американки или пытаются изменить самих себя, или стремятся изменить своих мужчин. Недавно в одном из американских женских журналов появилась статья «Можем ли мы их исправить?» Автор статьи утверждает, что «вместо того чтобы подлатать наших стареющих мужей, мы заняты тем, что гордо демонстрируем их окружающим», и предлагает более мягкий, дзенский и реалистичный подход к мужчинам. Суть этого подхода я бы выразила пословицей: природу нельзя изменить, зато медом можно привлечь больше пчел.

Bonjour![35] Судя по всему, француженки уже много веков знали эту маленькую банальность. Мари выразилась так:

«Мужчин можно сравнить со щенятами. Кричать на них бессмысленно. Если им что-то не нравится, они могут начать кусаться. Если ты покажешь им, что ты лучше, они уйдут и спрячутся. Если посадить их на слишком короткий поводок, они будут стараться убежать. Но если более дипломатично и тонко использовать свое умственное превосходство, то они будут вам верны, как коккер-спаниели. Ну а если это не работает, тогда вы, видимо, связались не с тем мужчиной».