Полковник Касаткин: «Мы бомбили Берлин и пугали Нью-Йорк!». 147 боевых вылетов в тыл врага - Максим Свириденков

И вот, пока наш состав стучал колесами на стыках рельсов по уральским степям, в штабе ВВС было принято решение: в очередной раз переформировать и переименовать нашу многострадальную школу в 3-ю Чкаловскую школу пилотов и назначить ей место дислокации в сорока километрах восточнее города Чкалова, в поселке Чебеньки.

Туда и направили наши эшелоны. Сказать, что в Чебеньках нас никто не ждал — это будет слишком мало. Когда мы начали вылезать из теплушек и разгружать свое имущество, сбежалась сначала ребятня, а затем чуть ли не все население поселка. И посыпались вопросы: кто вы такие и зачем к нам приехали? Чем будете заниматься и сколько времени? Где будете жить и где будут жить семьи ваших командиров и начальников? И еще сотни вопросов.

Мы, как могли, отшучивались и пожимали плечами. Не потому, что это было какой-то военной тайной, а просто сами ничего не знали, и эти же самые вопросы плюс еще десятки других мы задавали как друг другу, так и нашим командирам.

Переночевали мы в придорожных кустах, рядом со штабелями выгруженного имущества. У нас даже воды в достаточном количестве не было, поэтому утром, что называется, умылись двумя пальцами, потом получили сухой паек, и тут же раздалась команда загрузить постельные принадлежности в машину, а личные вещи взять с собой. В результате нам с полными рюкзаками за плечами пришлось совершить трехкилометровый бросок по степи при температуре плюс тридцать градусов.

Однако, прибыв в назначенное место, каждый из нас просто обомлел, какая красота оказалась вокруг. Мы стояли на высоком берегу быстрой и очень чистой реки Сакмары. Противоположный, более низкий берег был сплошь покрыт густым лесом, а метрах в двухстах от реки, на нашем берегу, солнечно желтело бескрайнее море поспевающей пшеницы.

Но долго любоваться окружающей природой нам не пришлось. Раздались привычные команды: «Встать! Выходи строиться поэскадрильно! В две шеренги становись!» И вот перед нами возник начальник строевой и физической подготовки школы. Он начал говорить, уверенно жестикулируя: «На этом месте вашими руками будет построен полнопрофильный летний палаточный лагерь нашей школы. А там, где вы видите созревающую пшеницу, сразу же после ее уборки будет создан базовый аэродром, опять же вашими руками. Руководить этими работами поручено мне!»

В этот момент мы явно оторопели от подобной, столь неожиданной перспективы, это даже на лицах читалось. Но опомниться нам не дали: сразу началось распределение обязанностей и назначение рабочих бригад. Нашей эскадрилье была поручена общая планировка и разметка летнего лагеря. Откровенно говоря, дело это для большинства было далеко не самым привычным. Но приказ есть приказ. И работа закипела по всей площади будущего лагеря.

Нарубив в ближайшем лесу кольев и вооружившись рулетками, топорами, шнурами и лопатами, мы немедленно приступили к разметке. А вторая эскадрилья, наступая нам на пятки, уже копала палаточные гнезда, строила туалет, умывальник и грибки для дневальных. Третья эскадрилья готовила учебную базу. Им надо было построить военно-спортивный городок, волейбольные и городошные площадки, а главное — четыре учебных класса для проведения теоретических занятий по всем видам боевой подготовки. Все это, конечно, на открытом воздухе.

В самый разгар работ, когда отчетливо начал вырисовываться общий вид лагеря, к нам прибыло мощное пополнение — новый набор на первый курс, почти две сотни курсантов. Для них, правда, вообще не было предусмотрено никаких условий: ни спальных палаток, ни мест в палатке-столовой, ни места для занятий, ни учебных пособий. Но начальство вовремя опомнилось, и на следующий день новобранцы убыли в Чебеньки готовить себе и нам зимние квартиры и учебные классы.

Тем временем созрела пшеница, и колхоз начал уборку, а мы сразу вслед за ним начали разметку стоянок для наших самолетов и подготовку ВПП — взлетно-посадочной полосы.

И вот час настал: первая девятка красавцев «СБ», летевшая в строю «клин звеньев», появилась над полевым аэродромом. К приему все было готово, и мы побежали на стоянки, куда заруливали севшие самолеты. Так состоялось наше первое знакомство с двухмоторным скоростным высотным бомбардировщиком «СБ» конструкции A.A. Архангельского. Этот свободнонесущий цельнометаллический моноплан с убирающимся шасси достигал скорости 450 километров в час. Экипаж состоял из трех человек. В передней кабине у штурмана, кроме бомбардировочного прицела и пульта бомбометания, был еще спаренный пулемет ШКАС, такой же пулемет стоял на турели у стрелка-радиста за кабиной летчика. С бомбовой нагрузкой 700 килограммов самолет мог выполнять полеты на высоте 9000 метров. Он хорошо зарекомендовал себя в Испании, в Китае, и нам, особенно после самолета «Р-5», казался верхом совершенства.

Но до полетов было очень далеко, ведь мы до сих пор не приступили даже к изучению новой машины. Мало того, наши летчики-инструкторы в большинстве своем тоже еще не летали на «СБ»! И начались их переучивание и ежедневные полеты в две смены.

А мы, курсанты, принимали в этих полетах участие в качестве стартового наряда или в виде мотористов во время предполетного и послеполетного осмотров и обслуживания. Как сразу стало понятно, слабым местом конструкции самолета «СБ» были лобовые радиаторы охлаждения двигателя, которые жестко крепились на двух клыках мотора, а третьей точкой крепления был маленький болтик на специальном кронштейне в верхней части двигателя.

При грубой посадке радиаторы давали течь, и их приходилось снимать, паять и вновь устанавливать на самолет. Операция эта трудоемкая, тяжелая и занимала много времени, особенно трудным оказалось отвинчивать третью точку крепления. Болтик находился в почти недоступном месте, и приходилось отсоединять сам кронштейн и некоторые вспомогательные детали, прежде чем удавалось добраться до этого «трипперного болтика», как его единодушно прозвали на аэродроме.

Однако, по счастью, вдруг выяснилось, что один из наших курсантов с тонкими гибкими руками пианиста, лежа на двигателе, совершенно свободно отвинчивает и ставит обратно этот проклятый болтик, причем выполняет все это в считаные секунды. Ясно, что после этого парень был нарасхват, его требовали то в одну, то в другую эскадрилью. Правда, вместо благодарности он получил не совсем благозвучное прозвище, и его все время спрашивали не в качестве курсанта, а как инструмент: «Быстро пришлите этого „специалиста по трипперу“ на самолет номер 15!»

Наступала осень с дождями и утренними заморозками, далеко не всегда можно было проводить занятия на открытом воздухе, да и зимовать в летних палатках не представлялось возможным.