И только сердце знает (том 2) - Джоанна Линдсей

Рейна не могла понять, о чем идет речь, пока наконец не увидела, что он держал в руках: глядя на свои подвязки, пунцово-красная Рейна задыхалась от гнева. В ужасе выхватила она их и засунула за рукав, стараясь не смотреть на Ранульфа. Она поспешно, чуть ли не бегом, удалилась, стараясь скрыться прежде, чем он заметит, какой маленькой, просто крохотной, она вдруг стала…

Глава 25

Сумеречное небо затянули неприветливые тучи, предвещавшие дождь, однако Рейна успела достичь башни прежде, чем первые капли его упали на землю. Весь остаток дня она провела в деревне, ухаживая за больными, что никак не удавалось ей сделать в последние дни. Для нее это была своеобразная традиция — каждые несколько дней ходить в деревню и проводить там один-два часа с регулярным осмотром, если, конечно, никто из жителей не был серьезно болен и ему не требовалась ее срочная помощь, как, например, это случилось сегодня.

Сестра ее пекаря, не доносившая до срока одного ребенка, снова забеременела, и ей срочно требовалась порция штокрозы. Для старого Дельвина Рейна приготовила целый букет разнообразных трав, чтобы подлечить его вздувшиеся сосуды. Красная Альма, деревенская потаскушка, повредила во время доения ногу, на которую пребольно наступило животное, и маленькая ранка постепенно превратилась в большущее гноящееся отверстие, по-видимому, из-за занесенной в него инфекции. Рейна оставила ей хвоща для нескольких процедур и немного драгоценной мази, приготовленной из первоцвета, которую Альме удалось-таки выманить у Рейны для того, чтобы скрыть свои веснушки. А кроме этого, Рейне пришлось осмотреть еще множество больных: кто просто простудился, а у кого-то еще и горло покраснело, столкнулась она и с приступами лихорадки, а также укусом собаки, пострадавшему от которого требовалась настойка от бешенства, а еще приготовила лекарство для тех, кто страдал от гноящихся экзем и язв стригущего лишая. И пока Рейна занималась всем этим, она успела сделать и для себя целительную настойку из фиалок, которая обладала потрясающим успокаивающим эффектом.

Рейна пробыла в деревне гораздо дольше, чем того действительно требовали дела. Даже несмотря на то что ей так давно уже не удавалось посетить своих пациентов, она поразительно быстро управилась с работой, занявшей у нее всего пару часов. За это время она успела осмотреть всех тех, кто нуждался в немедленной помощи, и приготовить необходимые настойки и другие лекарства. Осталась же она для того, чтобы ответить на множество вопросов, касающихся нового господина Клайдона, и для того, чтобы… спрятаться. Она не хотела, да и не могла скрывать свое малодушие под вежливой маской извинений, а потому просто боялась встречать своих гостей, прекрасно зная, что притворщица из нее была никудышная.

Но кто мог бы обвинить ее в этом? Из-за нее задержали обед, потому что она просто не смогла заставить себя спуститься в зал раньше, а потом во время трапезы сидела, заливаясь яркой краской стыда, всякий раз как чувствовала пристальный взгляд Ранульфа, обращенный в ее сторону. Она не была уверена, но догадывалась, что он все еще посмеивается над ней. Могла ли она когда-нибудь вообразить, что ей придется пережить подобное унижение, а все из-за того, что в ее наряде отсутствовала маленькая, но важная часть нижнего белья?! Но он, этот дьявол, этот негодяй, он все знал! О! Как он мог так насмеяться над ней!

Рейна исчезла так быстро, как только смогла, и даже теперь ей совсем не хотелось возвращаться домой. Она так надеялась, что Симону удастся уговорить Ранульфа поехать с ним, чтобы осмотреть некоторые поместья, и, вернувшись в замок, она его не застанет…

Спешиваясь с лошади, Рейна увидела, что за ней наблюдает Оулмер. Она отдала конюху, который уже ждал ее, поводья, успела переброситься парой фраз со стражником, однако мальчик все еще не бросился ей навстречу, чтобы поприветствовать ее, как это было заведено между ними раньше. И только тогда осознала Рейна, что не видела своего любимца с того проклятого дня, как на замок напали люди де Рочефорда. Господи! Он ведь на самом деле не появился за эти дни ни разу в зале, а она, забросив множество обычных своих дел, занимаясь которыми непременно встречала Оулмера, передала их другой даме для того, чтобы освободить больше времени для гостей, и совсем про него забыла. Ей стало невероятно стыдно из-за того, что даже если он вдруг и приходил в зал, чтобы полюбоваться на нее, она вряд ли бы заметила его в этой пестрой толпе гостей.

Он сидел на ступеньках амбара, устало прислонившись к стене. Однако, увидев, что Рейна смотрит в его сторону, поспешно отвернулся. Наконец Рейна поняла, что с ним что-то было не в порядке, и, вместо того чтобы подозвать мальчика к себе, сама пересекла двор. Она совсем не спешила подняться в башню и уведомить гостей о своем возвращении, а поэтому шла медленно, несмотря на то что уже начался дождь. Когда Рейна почти вплотную приблизилась к Оулмеру, то заметила, что он не один — на коленях его клубочком свернулась Леди Элла.

— Ты избегаешь меня, Оулмер? — спросила она.

— Вы были заняты, миледи, — ответил он, не поднимая на нее своих глаз.

— Да, это так, — со вздохом произнесла Рейна, присаживаясь рядом с ним.

Узкий карниз амбарного навеса ничуть не защищал от холодных капель, однако она решила, что, так же как и Оулмер, не будет обращать на это внимания. Однако почему животное все-таки не покинуло их невеселую компанию и не перебежало под крышу, спасаясь от дождя, Рейна понять не могла. Вероятно, решила она наконец, кошка была так же глупа, как и уродлива.

— Ты думаешь, что теперь, когда я вышла замуж, все будет по-другому? — задумчиво скорее сказала, нежели спросила Рейна.

— А разве это не так?

Оулмер все еще избегал пристального взгляда ее глаз и никак не мог сменить хмурое выражение своего лица на более вежливую гримаску. Рейна не совсем понимала, что именно его так беспокоит, однако она догадывалась о причине столь грустного вида и сказала веселее:

— Вскоре все вернется к прежней, размеренной жизни. И разница-то всего в том, что теперь у нашего Клайдона появился хозяин, он привел с собой много воинов, которые будут защищать нас. Неужели ты не думаешь, что с ними нам будет лучше??

— У нас и так все было в порядке…

— Нет, Оулмер, и ты это прекрасно знаешь. А теперь все же скажи мне, почему это ты бездельничаешь, ведь, по-моему, в это время ты должен помогать повару печь вафли?

— Он зашел на кухню… — попытался объяснить Оулмер едва слышным шепотом.

— Он?! А, ну да, он. И что?

— Как что — я убежал! И теперь Олдрих, несомненно, высечет меня за это, особенно потому, что сегодня ему нужно испечь вафель гораздо больше, чем обычно, поскольку в замке все еще остаются гости.