В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

В приказе Ставки Смоленск не упоминался, так как на подступах к нему уже шли ожесточенные бои. Фронт резервных армий развертывался на рубеже Старая Русса — Осташков — Белый — Дорогобуж — Ельня — Брянск. По этому приказу необходимо было «перед фронтом армий и внутри оборонительных районов создать полосу заграждений с противотанковыми препятствиями и сплошной полосой мощного противотанкового огня».

Вместе с 28-й фронту передавалась и 24-я армия. Кроме этих двух соединений, уже выдвинувшихся на указанный рубеж, в состав его включались вновь сформированные 29-я, 30-я, 31-я и 32-я армии.

В 24-й армии в этот день, т.е. 15 июля, произошло очень неожиданное для всех событие: смена командарма. Особенно неожиданным это было для самого генерал-лейтенанта Калинина, сформировавшего армию и рассчитывавшего воевать вместе с нею. Свое отстранение от должности он описал в книге «Размышления о минувшем».

«Вечером 14 июля, — пишет он, — меня вызвал к телефону генерал армии Г.К. Жуков, бывший в то время начальником Генерального штаба. К нему поступили сведения, будто в районе города Белый немцы высадили крупный авиадесант. Нам в штабе армии об этом ничего не было известно. Я так и сказал генералу Жукову, добавив при этом, что немедленно все выясню и через несколько минут доложу обстановку в районе города Белый.

— Какой же вы командующий, если не знаете, что у вас под носом делается? — услышал я в ответ.

— В районе города Белый находится дивизия генерал-майора Березина. Он — опытный командир и сообщил бы о десанте, — попытался я дать объяснение, но меня уже никто не слушал.

Утром следующего дня в Семлево, где находился в это время наш штаб, приехал генерал-майор К.И. Ракутин с предписанием принять от меня командование 24-й армией. Хотя еще накануне выяснилось, что слухи о десанте были ложными, последствия их обошлись мне дорого».

До конца дней своих Степан Андрианович был уверен, что произошло это с подачи всемогущего Лаврентия Берии. Якобы этот страшный человек зашел к генералу армии Жукову и, сообщив о десанте противника, будто бы высадившемся в районе города Белый, поинтересовался:

— Есть ли в городе части Красной Армии?

— Город Белый — правый фланг двадцать четвертой армии, — ответил Жуков. — Командует ею генерал-лейтенант Калинин.

— А что за человек Калинин?

— Я его мало знаю.

— Если мало знаете, почему согласились с его назначением на должность командующего? — с явной угрозой в голосе спросил Берия я, не дождавшись ответа, вышел.

Возможно, такой разговор был, так как Фронт резервных армий создавался при широком и активном участии бывших командующих войсками пограничных округов, находившихся в прямом подчинении Лаврентия Павловича и уже неплохо зарекомендовавших себя в первых боях на границе. Командующим фронтом был назначен генерал-лейтенант Иван Александрович Богданов, бывший начальник войск Белорусского пограничного округа, на должности командующих армиями тоже были выдвинуты генералы-пограничники: 29-й — генерал-лейтенант И.И. Масленников, 30-й — генерал-майор В.А. Хоменко, 31-й — генерал-майор К.И. Ракутин, бывший командующий войсками Прибалтийского пограничного округа. Правда, командовать 31-й армией ему пришлось недолго, 14 июля вечером он передал ее генерал-майору В.Н. Долматову, тоже пограничнику, и к утру 15 июля по срочному вызову прибыл в Гжатск, в штаб Фронта резервных армий, где ему объявили, что сегодня же он должен вступить в командование 24-й армией.

В этой экстренной смене командарма, пожалуй, впервые четко и ясно проявился жуковский стиль руководства войсками: если ты командир отделения, то в любое время суток должен знать, что в нем происходит, если ты командир полка — ответь за весь полк, если ты командарм, то тоже будь готов днем и ночью сказать, что происходит в твоем большом военном хозяйстве, и на левом, и на правом флангах.

Жуков позвонил Калинину и, выражаясь военным языком, дал вводную: «У вас на правом фланге противник выбросил крупный авиадесант…» А что он услышал в ответ? «Выясню и доложу». Такое позволительно разве что председателю колхоза, да и то в мирное время, а тут гудит — грохочет невиданная война, поставлена на карту судьба большой страны. Нерасторопного командарма, конечно, лучше заменить более ответственным человеком.

И вот 15 июля в Семлево прибыл генерал-майор пограничных войск Константин Иванович Ракутин. На руках — предписание принять одно из крупнейших воинских соединений, выдвинутое на наиглавнейшее направление Западного фронта.

По возрасту Ракутин был моложе некоторых комдивов и командиров полков, но у него было немало боевого опыта и опыта руководства крупными соединениями пограничных войск.

Родился Константин Иванович в 1902 году в деревне Новинки Яковцевской волости на Владимирщине, ныне это Нижегородская область. Вскоре родители со всей семьей переехали в Нижний Новгород, где Константин окончил шестиклассное реальное училище. В Красную Армию вступил добровольцем в августе 1919 года. После Гражданской войны почти восемь лет служил на дальневосточной границе, был комендантом пограничного участка, в его подчинении находилось пять погранзастав. Окончив Высшую пограничную школу, возглавлял учебные отделы в пограничных училищах, учил молодых командиров-пограничников и учился сам — заочно окончил Академию имени Фрунзе. После участия в боевых действиях на советско-финляндской границе и недолгого пребывания в должности начальника штаба Ленинградского пограничного округа ему присваивается воинское звание генерал-майора, а в июле 1940 года он назначается начальником войск Прибалтийского пограничного округа, где и застала его война.

Ракутин умело действовал при первых столкновениях пограничников с фашистами, организовывал охрану тыла действующей армии на северо-западном направлении, затем был отозван в Москву. Получил назначение на должность командующего 31-й армией. Теперь ему подчинена 24-я.

Весть о прибытии нового командарма моментально облетела все службы штаба армии. Генералы и старшие командиры готовили ему справки, но Ракутин начал знакомство с новым соединением с поездки в войска, а вечером, когда возвратился в Семлево, начальник штаба армии генерал-майор Петр Евстигнеевич Глинский вручил ему только что полученный приказ Ставки от 14 июля. В нем 24-й армии ставилась задача: «Упорно оборонять рубеж Белый, ст. Издешково, Дорогобуж, Ельня. Особое внимание обратить на организацию обороны направления Ярцево — Вязьма. Не менее четырех дивизий, из них три танковые, иметь в резерве, в районе Вязьмы» («Командарм из 1941 года». С. 99).

В связи с этой директивой и заслушал Ракутин соображения командующих родами войск армии и начальника штаба. Принимать решения, давать рекомендации не спешил.

Утром 16 июля генерал-майор Ракутин издал свой первый приказ войскам 24-й армии:

«С сего числа приказом Народного Комиссара Обороны Союза ССР за № 00431 от 15 июля 1941 г. я назначен командующим войсками 24-й армии и вступил в исполнение своих прямых обязанностей».

Этот приказ был доставлен не только в подчиненные 24-й армии части и соединения, но и в штаб 19-й стрелковой дивизии. Генерал-майор Котельников ознакомился с ним в 20 часов 30 минут того же дня. Одновременно начальник первого отделения штаба дивизии майор Данилович положил на стол своему командиру боевой приказ, подписанный бывшим командующим 24-й армией Калининым тоже 16 июля, в восемь часов утра. Котельников стал читать его, вдумываясь в каждую фразу. Дойдя до седьмого пункта, он вдруг радостно воскликнул:

— Решен наш вопрос! Наконец-то!

Обращаясь к начальнику штаба дивизии майору Рябоконю, Яков Георгиевич стал читать вслух:

—  Послушайте, Терентий Федорович, создается корпусная группа в составе: 107-я стрелковая дивизия, 444-й стрелковый полк 108-й стрелковой дивизии, 6-я дивизия народного ополчения и наша 19-я дивизия. Группе придаются 685-й и 275-й корпусные артиллерийские полки, 573-й пушечный артполк и 509-й полк противотанковой обороны. Руководство корпусной группой возлагается на управление 26-го механизированного корпуса, которому предлагается немедленно корпусными частями передислоцироваться в Подмощье. Оборудовать и упорно оборонять рубеж: исключительно Холмец, Дорогобуж, восточный берег реки Ужа, Ельня, восточный берег реки Десна до Светлова. Задача: не допустить прорыва противника в направлении станции Угра.

Котельников взглянул на карту. Все вроде бы становилось на свои места. Волновавшее его отсутствие локтевого стыка с соседом справа могло быть ликвидировано… Но ни приказа, ни какого-нибудь иного распоряжения о передаче 19-й дивизии из 28-й армии в 24-ю не было. Более того, Данилович положил перед комдивом и начальником штаба приказ, адресованный войскам 28-й армии, в том числе и Котельникову: «В целях усиления боеспособности полевых войск армии командирам соединений и частей немедленно проверить качественное укомплектование войск. Исполнение доложить 18. 07. 41 года».