В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Надо сказать, что строительство оборонительных рубежей началось сразу же после разбивки их на местности. Районные органы власти показали высокую свою активность как в мобилизации женщин, стариков и подростков, так и в организации их работы — обеспечении инструментом, налаживании питания и доставке населения на определенные участки.

Командование 28-й армии, лично генерал-лейтенант Качалов строго следили за тем, как идет работа по строительству оборонительных сооружений, одновременно проявляя необходимую заботу о повышении боеготовности войск. Так, 6 июля в штаб 19-й дивизии поступила подписанная начальником штаба армии генерал-майором Павлом Григорьевичем Егоровым директива, требовавшая «в целях активной борьбы с танками противника немедленно создать в полках и батальонах истребительные роты и команды по уничтожению танков. В эти команды выделить наиболее смелых, храбрых и инициативных бойцов и командиров. Команды вооружить противотанковыми гранатами, связками гранат, бутылками с горящей жидкостью, пакетами с взрывчатыми веществами, а при наличии огнеметов — огнеметами».

О готовности истребительных рот и команд к уничтожению танков противника предлагалось донести также 10 июля.

8 июля утром командарм Качалов вместе с прибывшим в армию заместителем наркома обороны армейским комиссаром 1-го ранга Ефимом Афанасьевичем Щаденко на месте проверили, как идут работы по полевой обороне и противотанковым сооружениям в 222-й стрелковой дивизии и остались очень недовольны. Было признано, что ведутся они «крайне неудовлетворительно и неорганизованно». В тот же день Качалов отправил всем командирам дивизий свою записку, в которой требовал повсеместного устранения вскрытых недостатков (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 4. Л. 15).

Генерал-майор Котельников, будучи исполнительным командиром, без промедления информировал своих подчиненных о требованиях командования армии, выявлял имеющиеся недостатки, помогал их исправлять. 8 июля вечером он письменно информировал штаб 30-го стрелкового корпуса, которому непосредственно была подчинена 19-я дивизия, о том, что в 32-м стрелковом полку второй батальон к 20.00 закончил «отрывку окопов полной профили», что в 282-м стрелковом полку эти работы идут к концу. Одновременно он сообщил, что дивизия не имеет соседа справа.

Через сутки, т.е. 9 июля, в 20.00 командир 19-й дивизии Котельников опять докладывал в штаб 30-го стрелкового корпуса о ходе оборонительных работ в 32-м и 282-м стрелковых полках. 315-й полк майора Утвенко в этот день только закончил выгрузку и находился в движении к району сосредоточения. Следовал также в свой район сосредоточения 103-й гаубичный артиллерийский полк майора Асатурова, а 90-й артполк майора Грачева только что сосредоточился в лесу в районе Курбат, в трех километрах юго-западнее деревни Рябинки Юрьевского сельсовета. В пути был и 117-й мотострелковый батальон.

А из штаба 28-й армии одно за другим шли указания, приказы и просто записки, требовавшие готовить прочную оборону, которая могла бы устоять под ударом опытного, хорошо вооруженного и коварного противника. 10 июля, например, генерал Качалов подписал приказ войскам армии, в котором отмечалось: «Несмотря на то, что артиллерия стоит на огневых позициях, ей не поставлены огневые задачи и не подготовлены данные для стрельбы». Требовалось все это устранить в течение суток. В дивизиях были согласны с этим требованием, под расписку знакомили с ними исполнителей, добивались точного выполнения приказов.

Все понимали, что повышать требования к подчиненным штаб армии побуждало усложнившееся положение войск Западного фронта. Командиры и красноармейцы даже по завуалированным сообщениям Совинформбюро делали вывод: советским войскам не удается остановить продвижение неприятеля на восток.

Понимая чрезвычайную важность требований вышестоящего командования, красноармейцы и командиры 19-й дивизии работали как первейшие стахановцы, сооружали крепкие блиндажи — целые городки под землей, умело их маскировали.

14 июля штаб 28-й армии запросил схему организации обороны дивизии, срок — два дня. Штабисты требование выполнили, цветными карандашами в нескольких экземплярах наглядно изобразили расположение частей и подразделений, один экземпляр отправили выше, другие — своим командирам полков, комдиву, оперотделу…

Военные люди, строившие уже больше двух недель оборонительные укрепления на подступах к городу, были в значительной степени удовлетворены тем, что выполнено почти все предусмотренное планом создания оборонительной полосы.

Полностью была закончена отрывка противотанкового рва. Правый его участок начинался от юго-восточного выступа леса у деревни Перганово и тянулся до шоссейной вилки, что в двух километрах северо-западнее Ельни. Центральный участок правым концом упирался в железнодорожное полотно в полутора километрах северо-западнее города, а левым подходил к северной окраине населенного пункта Селиба. Левый участок проходил от изгиба реки Десна у южной окраины Селибы до хутора Леонидово. Профиль рва соответствовал размерам, которые предписывал генерал-лейтенант Качалов.

Центр оборонительной полосы дивизии занимал 32-й стрелковый полк майора Шитова. В район его обороны входили южная окраина Ельни, населенные пункты Шарапове, Селиба, Казурино, Шуярово, Поповка. Справа железная дорога отделяла его от позиций 282-го стрелкового полка майора Батлука, оборонявшего северо-западную окраину Ельни и населенные пункты Лорево, Пергуновка, Погибелка. Слева от 32-го полка был оборудован район обороны 315-го стрелкового полка майора Утвенко, который включал в себя населенные пункты Коситчино, Шатьково, Передельники, Сутоки, Филатка, Задесенье, Хохловка.

Первый и второй передовые отряды дивизии были выдвинуты по фронту: Садки — М. Нежода и Петрово — Леонове.

Вытянутая по фронту почти на 35 километров оборона дивизии не имела глубины, лишь на более вероятных танкоопасных направлениях создавалась наибольшая плотность огневых средств, особенно противотанковой артиллерии. Командиры артиллерийских полков, гаубичного — Асатуров и пушечного — Грачев, по указанию комдива Котельникова подготовили позиции и окопы для каждой батареи и орудия. Даже командиру тяжелого корпусного артполка Комарову было приказано подготовить свои орудия для стрельбы прямой наводкой в случае приближения танков противника.

В то время считалось, что для сдерживания передовых частей противника достаточно развернуть одну дивизию на 25—30 километров, и он будет остановлен. В действительности такая организация обороны не представляла серьезного препятствия для ударов крупных танковых группировок, применявшихся гитлеровцами.

У командира дивизии Котельникова было и свое большое горе. В эти дни он получил известие о том, что в начале июля в боях за советскую Родину пал смертью храбрых его единственный сын. Сообщение, как написал в своих воспоминаниях Иван Антонович Данилович, пришло в штаб дивизии. Некоторое время сослуживцы оберегали своего комдива от тяжелого известия. Только после постепенной подготовки осторожно вручили ему стандартное извещение.

«Стремясь оградить свою жену от трагических переживаний, — пишет Данилович, — этот добрый человек, хороший муж и семьянин, свое горе и утрату переносил один. Он просил офицеров штаба, семьи которых проживали в одном доме с его женой в Воронеже, не сообщать в письмах своим родным и близким о гибели его сына».

Большую часть суток Котельников проводил в частях, встречаясь с командирами и красноармейцами, старался быть бодрым, понимал шутки и сам шутил, был строг, когда надо; требовал соблюдения дисциплины, потому что и ему постоянно напоминали о ней вышестоящие начальники. А начальство продолжало ужесточать требования.

Утром 17 июля офицер связи доставил адресованную лично ему, генерал-майору тов. Котельникову, написанную от руки следующую записку:

«Имею данные невыполнения Вами пунктов 2—3 приказа врио командира 30 ск. В случае невыполнения вышеуказанного и повторения подобных случаев мною будет доложено Комитету Обороны для привлечения Вас к суровой ответственности.

Армейский комиссар I ранга Е. Щаденко».

(ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 4. Л. 46).

О невыполнении какого приказа шла речь, в штабе дивизии так и не определили: все указания командования 30-го стрелкового корпуса внимательно изучались, выполнялись и подшивались в специальную папку.

СМЕНА КОМАНДАРМА

14 июля по поручению Ставки начальник Генштаба Г.К. Жуков в связи с дальнейшим осложнением обстановки на Западном фронте отдал приказ о создании Фронта резервных армий, а уже на следующий день командарм Качалов подписывает свой приказ о том, что с 23.00 14 июля войска 28-й армии, значит, и 19-я дивизия, включены «в состав Фронта резервных армий с подчинением командующему фронтом во всех отношениях» (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 4. Л. 38).