Десять Слов о Промысле - Блаженный Феодорит Кирский

Полчища предающихся злочестию многочисленны и разнообразны и стрелы хулы различны, потому что ложь многочастна и многолика, а красота истины проста. Так, полчище [языческих] поэтов, разделив Божество в понятии на множество, растворив ложь приятным баснословием и как бы приготовив некий раствор, напоило людей прелестью многобожия3. Другое же [полчище], ограничив философию белым плащом, длинною бородою и не остриженными на голове волосами4 и усматривая, как смешно богословие поэтов, измыслила иные стези заблуждения, ведущие в одну с поэтами бездну; [Col. 560] одни прикрыли срамные сказания поэтов о богах изяществом слова и тонкостью мыслей, другие придали божеские именования страстям5: наслаждение наименовали Афродитою, ярость – Аресом, опьянение – Дионисом, воровство – Гермесом, благоразумие – Афиной, – и все сему подобное передавая с надменным челом и аттическим сладкоречием, многих людей ввели в другой вид обмана. Обещавшие философствовать, своей наружностью завоевывающие себе почтение, требующие владычества над страстями заставили и убедили людей поклоняться страстям, так что обуздатель6 страстей – самовластитель ум стал несмысленно приносить жертвы похоти, ярости, воровству, пьянству и другим страстям. А еще иные, будучи не в состоянии представлять в мысли что-либо, кроме видимого, но заключив ум в одном чувственном, назвали богами то, что подлежит зрению очей, и досточтимое имя [бога], приводящее в трепет слышащих оное, одни придали стихиям7, а другие – их частям. Одни утверждали, что мир произошел случайно и сам по себе (ταὐτόματον), другие вместо одного мира вообразили многие миры8. Одни говорили, что вовсе нет Божества9, другие, что, хотя и есть, но не имеет попечения ни о чем существующем10, а иные – что хотя и имеет попечение, но весьма малое, и Промысл ограничивается луною11, остальная же часть мира влечется неизвестно чем, принужденная покорствовать неизбежной судьбе12. Даже и из тех, которые носят на себе имя христиан, иные прямо восстают против догматов истины. Ибо одни рассекают Нерожденное на три части и одну называют добром, другую – злом, третью – правдою13; другие изображают словом два нерожденные начала, прямо одно другому противоположные14. Иные же дают слово противоборствовать этим злочестивым учениям и измышляют новый путь злочестия. Ибо Единородное Божие Слово, исповедуя Сыном, как создание сопричисляют к твари, и Творца ставят наряду с тварью15, и Духа Святого злочестивым словом своим исключают из естества Божия16. А иные, потеряв прямой путь и не восхотев идти по следам предшественников, иным образом удалились от истины. Одни вовсе отрицали совершившееся ради нас Домостроительство17; другие же исповедуют, что Бог Слово, хотя и вочеловечился, но воспринял на Себя только тело18. Иные воспринятую плоть называют одушевленною, но отрицают, чтобы в ней была разумная и мыслящая душа19, доказательством сего имея, может быть, собственное свое неразумие, тогда как мы не знаем никакой другой в человеке души, кроме разумной и бессмертной.

Но на сей раз оставляем всех прочих, потому что слово, как бывает и во время битвы, не может бросать стрел обличения во всех одновременно. Поэтому все другие полчища злочестивых пусть остаются в покое, а мы выведем на середину лишь одно воинство [Col. 561] нападающих на Промысл Божий и его будем поражать обличениями, его постараемся привести в расстройство, пробиться сквозь густые ряды, увести из него пленников, будем пленять всякое помышление в послушание Христу (2 Кор. 10:5). Прочее же сборище злочестивых пусть остается в ряду зрителей и смотрит на сию борьбу. Ибо, вероятно, каждый из этих рядов не потребует особенного с ним состязания, но, увидев поражение одних и уразумев силу истины, и прочие перейдут на сторону истины. А может быть, слово сие, идя медленным шагом, затронет и тех, кто ныне слушает и кто впоследствии будет читать. Поэтому, облекшись во всеоружие Духа, в броню праведности, щит веры, шлем спасения, препоясав чресла истиною и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего взяв и меч духовный, который есть Слово Божие (Еф. 6:14–17), вступим в борьбу, и да возгремит божественная труба в подкрепление немощи нашей.

Мы же, став у самой ограды, спросим противников, почему прекословят они учению о Промысле, и притом когда сами говорят, что есть у них Творец, потому что к ним теперь будет слово наше. По какой причине ввергаетесь в это нечестие? Что из видимого вами кажется безобразным? Что из сотворенного усматриваете бесторядочным? В какой части творения недостает стройности? В какой есть недостаток красоты или величия? Какая часть твари несоразмерным движением своим породила у вас сие нечестие? Теперь, по крайней мере, если не хотели прежде, рассмотрите видимого [творения] естество, положение, порядок, стояние, движение, стройность, гармонию, изящество, красоту, величину, пользу, приятность, разнообразие, изменение, потом возвращение в прежний вид и всякое, [насколько вообще это возможно] в тленном, постоянство. Смотрите, как Божий Промысл из каждой части творения сам приникает к вам, дает себя видеть, вещает и едва не вопиет вам самою действительностью, и заграждает дерзкие уста ваши, и обуздывает необузданный язык ваш.

Смотрите, он виден в небе и небесных светилах, то есть в солнце, луне и звездах; виден в воздухе, в облаках и на суше, и на море – во всем, что на земле; виден в растениях, злаках и семенах; виден в живых существах словесных и бессловесных, ходящих, летающих и плавающих, пресмыкающихся, водоземных, кротких и свирепых, ручных и неукротимых. Рассудите сами: [Col. 564] кто поддерживает небесные своды? Как столько тысяч лет небо пребыло нестареющим и никакой перемены не произвело в нем время, хотя небо имеет страдательное естество, как поучает блаженный Давид. Та погибнут, – говорит он о небесах, – Ты же пребываеши: и вся яко риза обетшают, и яко одежду свиеши я, и изменятся. Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют (Пс. 101:27–28). Однако же, имея страдательную и тленную сущность, пребыло оно в одинаковом состоянии, поддерживаемое словом Сотворившего, потому что создавшее его Слово хранит и поддерживает его и, пока угодно сему Слову, дает ему постоянство и прочность. Посему-то проносится по небу огонь (разумею солнце, луну и прочие светила), но в продолжение стольких годовых круговращений оно не расплавляется, не иссыхает, не сгорает, хотя огненное естество приняло от Сотворившего силу производить все это: золото, серебро, медь, свинец, олово, воск, смолу и все сему подобное огонь плавит и разрушает, превращает в естество текучее, а грязью и водами наполненные болота, истощив их влажность, сушит; камни же размягчает, отнимает у них твердость и самое плотное естество превращает в прах; наконец, дерева, траву, солому мгновенно сжигает. Но ничего подобного не претерпевает небо, потому что все это обилие огня не расплавляет его кристалловидного состава, не портит гладкости, не делает впадин на шарообразной поверхности; напротив того, в какое состояние приведено оно вначале, такое и сохраняет до конца. Поставивый небо яко камару, Тот, Кто и простер е, яко скинию обитати (Ис. 40:22), – привел в содружество естества противоположные. И естество огненное не угашается множеством вод, кристалловидный, или воздушный, или облачный состав неба не тает и не повреждается при чрезмерном обилии огня, но огонь и вода, оставаясь в соседстве друг с другом, скрывают враждебные силы и, покорившись слову Сотворившего, навек заключили между собою дружбу; и хотя не одушевлены, не имеют правителя ума, однако же неизменно сохраняют первоначальный устав. Ибо Творец правит тварью; будучи Сам и кораблестроителем, и производителем вещества, не оставляет без управления устроенной Им ладьи [мира], вместе и вещество Он создал, и ладью соорудил, и не перестает править кормилом20. О сем свидетельствует круг стольких лет: и продолжительное время не повредило ладью, но целою и неприкосновенною представляет ее не только первым, но и поздним родам.

А теперь, когда увидел ты, друг, [Col. 565] являемый в небе Божий Промысл, поведем тебя к обозрению прочих частей твари: взяв за руку, как ребенка, только начинающего ходить, заставим обойти постепенно все творение. Поэтому сойди с небес словно бы на первую ступень – к солнцу; не бойся опалиться, но взойди и осматривай; не сожжет оно тебя, исполненного благопризнательности к Творцу, но укажет тебе Создателя, Который повелевает ему силу естества употреблять на противоположное действие. Огонь по природе обыкновенно стремится вверх, как вода течет по наклону вниз. Как воду невозможно провести на вершину горы, так невозможно заставить огонь обратить свой пламень вниз: если кто-либо, держа свечу или факел, тысячу раз повернет его вниз, пламень снова будет подниматься вверх и устремляться к держащей свечу руке и не переменит стремления, какое получил вначале, но останется верным уставам естества. Творцу же все нетрудно. Что не послушно твоей руке, то покорно мановениям Создателя. И можем видеть, что солнце, луна и сонм звезд хребет свой обращают к небу, а лучи свои испускают вниз, потому что они служебны Создавшему и устав Сотворившего – для них естество. Тебе не покоряется естество огня и не оставляет свойственной ему деятельности, потому что оно сослужебно тебе; повинуясь же мановениям Творца, оно изменяется, и естество, стремящееся вверх, делается устремляющимся вниз. Так и естество вод, текучее и нетвердое, Творец возводит и возносит ввысь и, привлекая снизу, ставит среди неба и земли21, не подпираемое, но поднимаемое и удерживаемое единым словом.