Обгоняя время - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Анатолий, рад приветствовать тебя! — в кафе появилось ещё одно действующее лицо — папа Мадины.

Модный дядя замер, и выражение его лица из невозмутимого, а затем гневного, стало немного придурковатым. «Не умеем мы, русские, „лицо держать“ на людях», — подумалось мне.

— Отмечаем наши золотые медали, — дружелюбно ответил я, стараясь незаметно отодвинуться подальше от дочки полковника.

— Ой! А вы знакомы? — удивилась Мадина.

— Ну, кто же не знает известного боксёра? — заюлил папа, присаживаясь к нам за столик без приглашения. — А мне Садыр позвонил, сказал, что ты с незнакомцами обедаешь. А это отличные парни, я вижу, спортсмены!

Товарища полковника, очевидно, тут знали, и официант возник быстрее, чем когда пришли мы, но особист, лишь досадливо отмахнувшись, принялся объедать нас, захватив первую попавшуюся чужую тарелку плова.

— Папа, а у тебя дел, что ли, нет? — возмущенно отобрала свой плов Мадина, а Артемьев на всякий случай придвинул свою тарелку к себе поближе.

Но Николай Леонидович неожиданно в нашу компанию вписался. Он балагурил, рассказывая байки из своей жизни, травил анекдоты, вмешался в спор Кости и Леночки насчёт распределения мужских и женских обязанностей в семье, поддержав последнюю.

— Ну, это вообще средневековье какое-то! Женщина такой же человек, как и мужчина, — запальчиво спорит Костя. — Всё надо делать вместе!

— Можно подумать, у вас в Корее по-другому? — фыркнула Лена.

— Я — русский! — возмущенно выдал Цзю, на что я не выдержал-таки и рассмеялся, припомнив эпизод из ещё не вышедшего фильма «Жмурки».

— Нам-то не гони! — басом сказал я. — От тебя за версту утренней свежестью пахнет!

— Это одеколон! Кстати, корейский, — не смутился мой друг. — Они свою страну «Страной утренней свежести» называют.

— Как так? — удивилась Лена.

— А вот так. И не только они, — подтвердил я. — Жители Китая, например, величают свою страну «Поднебесной», а японцы и не догадываются о том, что живут в Японии, потому что их страна носит гордое название — «Страна восходящего солнца». С Кореей и их «Страной утренней свежести» приблизительно такая же история.

— А немцы называют свою страну «Дойчланд», а не ФРГ, — вставил свои пять копеек полковник.

— А всё ж, почему так? — допытывалась упорная Леночка.

— Очень давно, на месте Кореи существовало древнее государство. Письменности у них не было, и как оно называлось, никому не было известно, но более грамотные китайцы-соседи обозначали его на письме близким по звучанию сочетанием двух иероглифов — «чо сон». И в переводе с китайского языка и получилось такое красивое название — «утренняя свежесть», — радуясь возможности проявить свою начитанность, важно рассказывал Цзю.

— Промыли тебе мозги, брат, в Корее, вон надулся, как жаб, — подколол я, а Леночка погладила по лысой головенке сыто рыгнувшего корейца.

«А, пожалуй, попрут полкана после всех предстоящих в этой республике волнений», — размышлял я после ухода особиста. Но тут я и рад бы помочь, но сделать особо ничего не могу. Ну, тем более никак не могу помочь его дочери — не в моём она вкусе!

— Спасибо, Толик. Знаешь, меня в классе дразнили часто, а тут я с таким парнем, как ты, на виду у всех показалась. Пусть попробуют теперь что сказать! — неожиданно вместо поцелуя разоткровенничалась девушка, когда я провожал её домой. — Можно совру, что ты мой парень и мы переписываемся?

— Почему это «совру»! Давай телефонами обменяемся, будем созваниваться, — радушно предлагаю я, имея в виду свою будущую полезность не только как липового парня Мадины, но и как, чем черт не шутит, советчика её отцу. Но вполне возможно, что советовать будет уже поздно.

На следующий день, ожидая в аэропорту рейс на Москву, я опять встретил местного КГБшника в сопровождении вчерашнего модного суслика, увешанного пакетами.

— Вот гостинцы возьми, надо же, чтобы у тебя хорошие впечатления о нашем городе остались, — немного смущенно пояснил полковник свой визит и вместо того, чтобы отдать пакеты, скомандовал подчинённому:

— Селиванов, отнеси вещи Анатолия в самолёт. Пусть в Москве ему отдадут.

— Да не надо, — неловко отказался я. — Впрочем, спасибо. Вижу, что вы от чистого сердца… Будете у нас в Красноярске…

— Не хотелось бы, — открестился от приглашения Лесков и добавил: — Спасибо, что с дочкой пообщался, недавно срыв нервный у неё был: в школе с одноклассниками не поладила. Совсем поникла, никуда не ходила, ни с кем не общалась. А тут прямо расцвела! Но ты учти, ей 16 всего!

Чуть не ляпнул не к месту, что возраст согласия уже достигнут, но к нам вовремя подбежал мой запыхавшийся тренер. А выглядел Леонидыч хреново: всклоченные волосы, опухшая мордень и стойкий запах перегара, очевидно, после вчерашней пьянки.

— Есть что попить? — не обращая внимания на полковника в штатском, спросил Игорь Леонидович.

— Минералка, но теплая, — я достал бутылочку из сумки, которую в багаж сдавать не надо и представил тренеру… папу моей знакомой.

Вовремя сообразил, что раскрывать инкогнито КГБшника не стоит.

Уже в Москве я заглянул в пакеты. Чего там только не было! Сушеные фрукты, орехи, восточные сладости, вроде козинаков, рахат-лукума и разноцветной халвы. Я не удержался и попробовал кусочек вяленой дыни, заплетенной в косичку. Названия некоторых сладостей я даже не знал. Вот что это за сладкие разноцветные кристаллы? Сахар, не сахар… Две бутылки местного коньяка «Манас» — марочного, 42 оборота, несколько небольших керамических чашек, или пиал, с искусным узором, медная узорчатая турка для приготовления кофе, несколько чеканных, также медных, тарелочек, ну и венцом всего были деревянные резные шахматы. А нет, ещё есть пара женских платков, тюбетейка и халат! Черт, как я это всё в Красноярск повезу? У меня с собой ещё свои две сумки имеются: одна с вещами, другая со спортинвентарем. Леонидычу отдам! Он сегодня улетает в Красноярск, а я сейчас, пребывая в отпуске, еду в гостиницу. Если Аня