Нескромная история из скромной жизни Марины Зориной - Неонилла Самухина

Марину словно огнем окатило… От его слов у нее закружилась голова, тело все напряглось. Щемяще-сладкой судорогой свело мышцы ее лона, обхватывая его плоть все сильнее. Что-то глубоко внутри вздрогнуло и разлилось жарким влажным потоком по всему телу. Почувствовав, как она затрепетала, Николай вскрикнул и начал сильными и ритмичными движениями погружаться в глубь ее тела.

Но закончилось все неожиданно быстро. Николай утомленно откинулся на спину, однако не отпустил Марину, которая, тяжело дыша, вытянулась поверх него. Нет, он не достиг, как пишут в любовных романах, «вершины неземного, райского наслаждения» – вмешалась проза жизни, а вернее, те многочисленные рюмочки коньяка, которые плескались в желудке Николая и мстили своему хозяину за то, что он в своей страсти опрометчиво рискнул их побеспокоить. Марина скорее бы удивилась, если бы после такого количества выпитого у Николая сложилось бы все как надо. Ее немного мучила совесть – ей-то с ним было потрясающе хорошо!

Касаясь горячими губами его груди, обнимая еще подрагивающее после их близости крепкое тело Николая, она чувствовала непривычное для себя блаженство.

«Если мне так хорошо, значит, это у меня скоро отнимут», – пришла испугавшая Марину отрезвляющая мысль ее горького предыдущего опыта.

Вдыхая запах Николая, прижимаясь к нему, она хотела раствориться, слиться с ним в единое тело, как это случилось с нимфой Салмакидой. Влюбившись в сына Гермеса и Афродиты и не встретив взаимности с его стороны, бедная нимфа взмолилась тогда к богам, и те слили ее в одно тело с ее возлюбленным.

Марина представила, как смотрелись бы они с Николаем, слитые в единое тело, и тихо рассмеялась. Она вспомнила свою любимую скульптуру «Спящий Гермафродит», которая была кем-то совершенно бездарно поставлена в Эрмитаже у стены, мешающей обойти скульптуру вокруг и увидеть, насколько прекрасна фигура этого спящего существа, сочетающего в себе два совершенных тела – юноши и девушки.

– Я был почти на грани, – прижимая к себе Марину, прошептал Николай. – Хочу все почувствовать до конца! Теперь все зависит от тебя.

Марину охватила легкая паника. Ей казалось, что более пылко его ласкать, чем это только что делала она, она уже не сможет. Но что же ей еще сделать, чтобы ему помочь?! Она не привыкла в постели думать о том, что нужно делать, ее тело с самой первой близости, неведомым образом и без вмешательства сознания знало, как двигаться. Ее просто захватывал водоворот страсти, и движения ее тела подчинялись первобытному инстинкту обладания. Ведь именно женщина в момент близости обладает мужчиной, его плотью, силой, энергией, влагой, а не наоборот… Мужчина обладает лишь неким пространством, да и то лишь временно, врываясь в него и заполняя его собой. При этом он сам становится пленником и этого самого, якобы «покоренного», пространства, и границ, очерчивающих его. И что удивительно – обычно ни мужчина, ни женщина не осознают этого плена…

Марина пребывала в растерянности. Эх, если бы он просто опять ее поцеловал, тело бы само сориентировалось, а теперь, скованная своими мыслями, она не могла двинуть даже рукой.

Обескуражено взглянув в ожидающие глаза Николая, она сползла с него и, прижавшись к его боку, смущенно уткнулась лицом ему в шею. Он полежал немного, потом, повернувшись к ней, поднял ее лицо, освещенное призрачным лунным светом, и окинул его долгим взглядом.

Осторожно проведя пальцем по ее губам, он улыбнулся и прошептал:

– Какие они у тебя нежные…

Она прижалась губами к его ладони, и, ощутив, как он вздрогнул, почувствовала, как ее опять начинает заполнять желание.

Но в этот раз их близость была испорчена ее стремлением помочь ему достичь оргазма. Чувствуя его проникновение в нее, она уже не отдавалась полностью этому сладостному ощущению, а, скованно двигаясь навстречу Николаю, следила за его реакцией, пытаясь ускорить конец. Это неизбежно привело к тому, что она потеряла чувство близости и начала уставать.

«Господи, помоги мне!» – взмолилась про себя Марина, одновременно осознавая кощунство обращения к Нему в такой ситуации.

Николай, с застывшим в диком напряжении лицом, еще какое-то время продолжал входить в нее, но вскоре его руки, с силой поддерживающие Марину и помогающие ей двигаться, стали ослабевать, а потом и вовсе утомленно замерли на ее бедрах. Марину охватило чувство вины.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул Николай. – Я, кажется, перебрал сегодня. Не ожидал, что встречусь с такой девушкой. Да и условия здесь не те! Я хочу в душ и в нормальную постель, может, поедем ко мне?

– Я не могу, – тихо ответила Марина. – Мне надо домой.

– Жаль! Ну, смотри… – Николай поцеловал ее в щеку, и Марина благодарно прильнула к нему.

Они немного полежали молча, потом Николай поднялся с дивана и протянул руку Марине.

Та встала и на дрожащих, подгибающихся ногах пошла собирать разбросанную одежду.

Одевшись, она подошла к окну. На улице шел снег. Она грустно следила, как падают на землю его пушистые хлопья, и думала о том, что неужели это никогда не повторится? Черт бы побрал этот коньяк! Она не чувствовала полного удовлетворения, потому что не ощутила силы его оргазма, не почувствовала в себе его горячую влагу.

«Представляю, каково сейчас Николаю!» – подумала Марина и вздохнула – теперь за ней был должок, да только вряд ли ей удастся его вернуть… Наверняка Николай больше не захочет встречаться с ней, ведь он не получил от их близости никакого удовольствия.

Николай тем временем тоже оделся и, подойдя к столу, открыл свою записную книжку. Полистав страницы, он вдруг рассмеялся.

Марина удивленно посмотрела на него. А Николай, взглянув на нее, сказал:

– Хочу записать твой телефон.

Не понимая, что тут смешного, Марина продиктовала телефоны работы и квартиры, но он улыбался и продолжал смотреть на нее, ничего не записывая.

– В чем дело? – недоуменно спросила Марина.

– А зовут-то тебя как?

– Марина, – пролепетала она и, закрыв лицо руками, обессилено опустилась на стул.

«Докатилась…» – пронеслось в ее голове.

В ту же минуту она почувствовала, как теплые руки Николая обняли ее.

Ласково прижимая Марину к себе, он гладил ее по голове и утешал как маленькую:

– Перестань, нам ведь было с тобой так хорошо. Не жалей ни о чем! Я хочу тебя еще увидеть, и, возможно, еще не раз… – и, улыбнувшись, добавил: – Теперь от меня не отвертишься!

Марина встала и, недоверчиво покачав головой, пошла к вешалке. Николай двинулся за ней следом, и, отобрав пальто, помог ей одеться.

Они вышли из института и зашагали вдоль центральной улицы. В свете тусклых фонарей кружились хлопья снега, неторопливо оседая на заледеневшую землю.