Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

чего этот страшный красавец с тёмными, кoротко подстриженными волосами и чёрными глазами ищет незнакомую ей Татинию те Ондлия. А он выругался на вестанском, что прозвучало как грохот жестяной крыши под градом, и сказал:

– Зачем ты здесь?

Тати покосилась на инспектора.

– Мне надо уплатить штраф, – произнесла она, – но денег нет, и…

Водянистые глазки инспектора блеснули, как две капли чистой росы под солнцем. Ну надо же, хоть что-то чистое!

– Сколько ты должен?

– Сто двадцать дуклей, – сказала Тати, – но тридцать у меня есть.

Незнакомец повернулся к инспектору. На Тати отчётливо повеяло страшной и неукротимой силой. Но, глядя на него сбоку, она с удивлением увидела улыбку. В профиль незнакомец был похож на хищную рыбу – ожерву, этакую плавучую машину смерти. Съест и рыбу, и змею, и твою руку, сунутую в воду.

И улыбка только усиливала сходство. Тати даже показалось, что вокруг головы незнакомца сгустилось тёмное дымчатое пятно. Жутковатое, надо сказать, зрелище.

– Мейстер Айнзингер, - осипшим голосом пролепетал инспектор, - не подумайте плохого…

– Вы хотел обмануть девушку, - прошипел Айзингер. – Девушка думал, вы заплатил за неё? А вы бы не стал. Использовал бы для постель и выкинул. Да?

И инспектор кивнул – медленно, словно против собственной воли. Тати только и смогла, что прижать ледяные ладони к горящим щекам.

– Тебе надо ехал со мной, Тати, – сказал Айзингер. - Если б тебя не арестовал, я бы не нашёл тебя в этом помойка. Но теперь надо ехал. Твой муж почил, твой наследство ждёт тебя уже почти год. Ах, богиня, ведь четыре года, как ты убежал, Тати! Неужели ты был так близко?

– Я ничего не понимаю, - призналась Тати. – Это, видимo, ошибка. Меня зовут Татиния Си…

– Татиния Сильда те Касия, я знал, – кивнул Айзингер, – за твой муж ты стал Татиния Сильда те Ондлия ещё шесть лет назад. Ты был почти девочка.

В его страшном скрежещущем металлическом голосе вдруг прорезались тёплые нотки. А потом Айзингер поднёс к лицу и поцеловал Тати обе ладони. Девушка отчётливо ощутила грубость собственной кожи, мозoли, бесчисленные порезы, обветренные тыльные стороны кистей – в особенности по cравнению с ухоженными, гладкими руками иностранного гостя. А его губы, горячие и сухие… Стыдно, но Тати захотела с ним поцеловаться. По-настоящему, порывисто, даже грубо, впиться в его рот, укусить за губу. Она, кажется, поплыла, и чужестранец почуял это. Его ноздри шевельнулись, и взгляд стал ещё горячей.

– Мы уходил, - сказал Айзингер с нежной и надрывной хрипотцой.

– А штраф? – вскричал инспектор.

– Богиня подал, – ответил ему незнакомец. – Хотя на, получал! Какой мелочь этот сто двадцать дукль! Стыдно марался. Стыдно обманывал человека ради такая мелочь, как эта.

И положил на cтол две рыжие бумажки.

– Сдачи не надо, – процедил сквозь зубы и повернулся к Тати, чтобы повторить на своём невероятном ломаном изанском:

– Мы уходил.

ГЛАВА 3. Наследство

– Зачем вы заплатили? – спросила Тати, едва Айзингер выволок её из управы.

По щекам хлестнул свежий ветер – возможно, поэтому на глазах девушки и появились слёзы.

– Я платил потому что иначе тебя не выпустил из страны.

– Но мне не надо… из страны, - сказала Тати.

– Это не твой выбор. Я решил – ты не прозябал больше в чужом краю, если у тебя есть дом, наследствo, мoгила мужа и я. Четыре года все твой друг искал тебя как проклятый, Тати. А ты говорил – не надо?!

Тати осторожно высвободилась из цепких рук мужчины и пошарила в карманах. Были же где-то перчатки… Наверное, дома забыла, вот растяпа!

– Вы ошиблись, мейстер Айзингер. Даже не знаю, где взять такие деньжищи, чтоб доехать до Вестана! У меня и работы-то нет, и знакомцев полезных нет. Ничего нет, кроме больной матери и нищего отца!

– Чтобы герр Брен те Касия был нищий? Зачем он тогда бежал из Вестан? От денег и почёт?!

– Он родился в Изане, мейстер Айзингер.

– Зачем ты называл меня мейстер, Тати? Ты всё, что у меня был. Зови как прежде: Этельгот. Скажи: Этельгот, Этельгот…

Голос Айзингера упал до хриплого шёпота, от которого Тати стало совсем уж страшно. Вдруг этот Этельгот из ума выжил?! А что, случается такое с людьми! Потерял какую-то Тати Те Ондлию четыре года назад и сошёл с ума. Может, ему подыграть как-то?

– Отведи меня к Брен те Касия, – попросил, пока девушка размышляла, Айзингeр. - Я дал ему всё, дал ему деньги, пусть только отпустил тебя в Вестан! Там ты увидел отель и всё вспомнил!

– Никуда я вас не отведу, – сказала Тати благоразумно. – Напишите адрес. Вы же где-то остановились?

Она старалась говорить медленно, громко и отчётливо. Он ведь иностранец, говорит ужасно, и наверняка плохо понимает по-человечески! Оттого и настаивает.

– Напишите адрес, я буду высылать вам деньги частями. Вот, возьмите, у меня же есть тридцать ду…

Этельгот сжал её руки в своих так пылко, что Тати поперхнулась словами.

– О моя богиня! – вскричал он, кажется, имея в виду вовсе не верховное божество, что правило миром. – Зачем ты ранил мой сердце? Зачем разлука с тобой убил мой друг во цвете лет? Конечно, ты поехал со мной в Вестан завтра! Какие деньги ты хочешь мне дал и за что? Дал мне счастье видел тебя в моём краю, и всё!

Так он и шёл за Тати до самого дома. Только временами спрашивал, далеко ли ещё и не нанять ли авто.

Тати только и надеялась, что отец дома. Время близилось к обеду, а он старался приходить поесть домой. Маму нельзя было оставлять одну надолго. Но надежды девушки не сбылись. Им открыла мать и с удивлением уставилась на гостя.

– Ах, простите, у нас так не прибрано, - пролепетала она, - и я не одета, совсем не одета!

Хотя, насколько могла видеть из-за Айзингера Тати, на матери было простое домашнее платье, старомодное, длиной до щиколоток.