Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

мы уже прибывал, а ты всё еще в этот старый платье, - сухо прервал грёзы Тати Айзингер.

– Да я в жизни не тратила столько времени на переодеванье, - ответила Тати. – Так что мы будем говорить всем?

– Тебя так заботил этот вопрoс, - проворчал Айзингер.

– Думаете, у фабричной девчонки такая репутация, что портить уж нечего, да?

– Ох. Ну хорошо, мы будет говорить просто, что тебя похитили вместе с папа и мама. Когда вас перевозил похититель, вы выпрыгнули из поезда, и вы ударился головой. И ничего не помнил. Жил в Изане, страдал по прежний жизнь и свой память, а потом я тебя нашёл.

– Втроём с папой и мамой головой ударилась? - прыснула со смеху Тати. – Хорошо спрыгнули, должно быть.

– Про папу и маму можно пока не говорил, – Айзингер вдруг сделался угрюмым.

И снова девушка подумала, что он имеет на неё или на её наследство свои виды, которые ей совсем не нравятся. Так что все эти мечты о руках и губах лучше уж забыть. Иначе вместе с ними ждут и проблемы. Взять хотя бы ожидания этого красавца, о которых oн столько говoрил: быть послушной,тихой, не встревать в денежные дела. А как не встревать, если уж деньги есть и если они твои?

Ну ничего, уж она найдёт, как улизнуть от поверенного. В конце концов, когда есть такие огромные деньжищи, можно купить хоть целый поезд до дома! Небось рельсы проложат до самого порога.

– Мне повезло, что тебя арестовал. Без этого я бы тебя не нашёл, - сказал Айзингер тем временем. - Когда я узнал,то сразу приехал. Но теперь я боюсь, как общество воспринял такой новость: вдова и наследница Кайетана… попалась на воровстве банки консервированный персики… сидел в тюрьма, а до этого работал на какой-то фабрика или завод. Как я смогу не врать про тебя, Тати?

– Банку я не крала, – тут же оскорбилась Тати, – а что до общества… небось персики все лопать горазды, я уж молчу о тех, кто имеет прибыль с таких заводов. Честная работа еще никого не оскорбила, я не на помойке работала, в конце концов. А вы… вы… если вы так стесняетесь меня,то и держитесь тогда подальше.

– Ты несносная девчонка, - спокойно ответил Айзингер на родном языке. - Хoрошо, решено: мы сказал, что ты ударился головой, ничего не помнил, жил в бедности и потому работал на заводе. Но про кражу я бы не говорил. Хорошо?

– Ладно уж, – снисходительно сказала Тати, она сочла себя победительницей и отправилась переодеваться.

К чему были эти бесконечные смены нарядов, она не слишком-то задумывалась. Ей просто нравилось, что можно менять одно платье на другое сколько влезет. Оставался, конечно, вопрос, как мейстер Айзингер умудрился сделать заказ, да еще ни разу не попасть впросак с размерами. Вот взять, к примеру, это платье в нарядную красно-бело-серую клетку. Очень хорошенькое платье! Юбка ниже колен, тонкий белый поясок, скромный фигурный вырез, чуть приоткрывающий грудь. Не холодно ли будет? Тати поискала глазами белый шёлковый плащ и синевато-серый лёгкий шарфик. Да, он будет очень кстати. И красные туфли на низком толстеньком каблучке. Девушка стянула светло-рыжие волосы в высокий пучок. Погляделась в зеркало – и только вздохнула. Нет, заводскую девчонку на дальнюю полку не засунешь!

Она вышла вовремя. Носильщик уже выносил вещи: чемодан Айзингера и груду коробок и пакетов со сделанными в пути покупками. Поверенный подал Тати руку, когда она выходила из поезда. Девушка не воспользoвалась предложенной помощью. Не хотелось, чтобы он считал её беспомощной барышней.

Тати от волнения никак не могла прочесть название на перроне правильно: Хёльфен? Хольвен? Гельвен? А от Айзингера она слышала только «столица». Вокзал был переполнен людьми. Куда там Сондё! Здесь на одном только перроне толкалось и суетилось раз в десять больше народу. Волей-неволей испугаешься! Тати прижалась к Айзингеру, а тот деловито командовал носильщиками и что-то рычал на своём ужасном жестяном языке.

– Где этот герр? – слышалось Тати.

И какое-то имя, похожее на бренчание мелочи в глиняной копилке.

– Мейстер Айзингер! – услышала девушка, когда казалось, что они тут и потонут, в этом людском море.

Толпу прорезала тяжёлая самокатная тележка. На ней, браво отталкиваясь короткой ножкой, катил полосатый человечек в широкополой шляпе. Точь-в-точь клоун Тун-Тун из кукольного театра, какой иногда выступал по воскресеньям в парке! Тати пару раз ходила: смеху-то, счастья-то! Толстяк, похожий на клоуна, подкатил к мейстеру Айзингеру.

– Цвергер! Где ты пропадал? – вскричал тот на вестанском, но вполне понятно.

– Я спешил, – заявил человечек, одёргивая куцый пиджак – белый в тонкую синюю полоску.

Носильщики сгрудились возле тележки, принялись складывать на неё багаж. Толстяк бойко ими командовал. Вестанский в егo исполнении звучал горошинками об пол – быстро, раскатисто, негромко и весело. Тати поняла, что он одновременно рассказывал Айзингeру о своих злоключениях на пути к перрону. Затем Цвергер спросил:

– Это фрау те Ондлия?

– Да, - ответил Айзингер. - Надеюсь,ты не потерял авто?

– Я на нём приехал, – надул толстые губы Цвергер.

Ну вылитый Тун-Тун! Тати не удержалась от улыбки.

Цвергер приналёг на рычаг тележки, развернул её в сторону выхода и покатил, всё так же залихватски отталкиваясь жирной ногой в остроносом красном башмаке.

– Это мой помощник, – сказал Айзингер. – Идём, Тати, нам надо прошёл по другой сторона.

Тати снова прижалась к поверенному. Она ведь здесь больше никого не знала. Потеряться в таком месте, не зная местногo языка и обычаев, ей не хотелось.

Белое длинноносое авто мягко шаркало по дороге шинами, а Тати с трудом удерживала рот закрытым. Как хотелось ахать, удивляться и восторгаться городом, который мелькал за окошком автомобиля! Какие удивительные дома, красные, многоэтажные! Какие нарядные улицы! Листва деревьев совсем ещё зелёная, люди одеты легко, словно летом… А какая краcивая площадь с фонтанами, какие чудные белые и красные домики поменьше!

Айзингер сидел рядом и посмеивался.

– Вы не вспомнил хоть что-нибудь? - спрашивал он время от времени, когда Тати особенно высоко подпрыгивала на пружинном сиденье.

— Нет, - отвечала девушка.

Вопрос этот её немного огорчал, но