Семена Перемен - Егор Александрович Данилов

— До́минус стар, да хитер. Уж если мы что-то слышим, то либеры и подавно. Под стенами города разбили лагерь Псы Крови, сама знаешь, лучше бы их тут не было. Дело легко дойдет до кровопролития, раз уж их деканы разъезжают по городу. Айварс мнит себя воином, но он, завесова пьянь, всего лишь углежог!

— И что теперь?

— Не знаю. Я ужасно устал, нужно вздремнуть. Сегодня было много пустых разговоров. Хочу встретиться со стариком Фроудом, вот уж кто всегда даст дельный совет… Ах, да. Я опять спрашивал про Эрика. Пристроить бы мальца, нехорошо, что шатается без дела. Но скряга Кле́тус стоит на своем, не хочет брать еще одного подмастерья…

Эрик переступил с ноги на ногу. Скрипнула половица. Отец замолчал, а в наступившей тишине мальчик отчетливо услышал свое дыхание. Зажмурился, пытаясь не издавать ни звука, но, судя по всему, простая уловка не помогла. Быстрые шаги послышались на лестнице, а затем большая рука больно сжала плечо.

— Та-а-ак, — протянул отец. И это его «так» не предвещало ничего хорошего.

— Я… — промямлил Эрик.

— Определенно, это ты. Сейчас мы тихо спустимся вниз, чтобы не разбудить твою сестру, а там расскажешь, что слышал и почему подслушивал.

Пришлось подчиниться. Щеки Эрика горели. Когда они спустились, его взгляд встретился с глазами матери. В них читалась усталость и напряжение. Отец усадил мальчика на скамью.

— Итак, ты подслушивал. Как считаешь, хорошо ли подслушивать то, что не предназначено для твоих ушей?

— Думаю, что плохо…

— Он думает, что плохо. Это очень плохо, Эрик. Если стал невольным свидетелем чужого разговора, сообщи о своем присутствии. Это не сложно. Почему ты этого не сделал?

— Мне… было интересно…

— Интерес — это хорошо, но уважение важнее. Подслушивая, ты проявляешь неуважение к нам.

— Извините меня, — попробовал исправить ситуацию Эрик, но отец пропустил слова мимо ушей.

— Теперь дальше. Что ты слышал?

— Про города за чашей, про князей и оружие, про каких-то псов, — начал перечислять Эрик. — И про дядю Айварса тоже… слышал.

— Отлично, теперь он будет на каждом углу рассказывать байки, в которых ничего не смыслит! — отец в бессилии развел руками. — И еще один вопрос. Часто ты подслушиваешь?

— Иногда, — признался мальчик. Врать при матери было бы бесполезно, она видела его насквозь.

— Завеса тебя дери, Эрик! — выругался отец.

— Ге́рхард, успокойся, — вступилась мать. — Своей руганью ты ничего не изменишь. Может быть, детям пора знать больше? Неизвестно, что будет дальше. Мы не сможем вечно держать их глаза закрытыми. Как не сможем оградить от всего зла, которое их окружает.

Отец прорычал что-то неразборчивое, буркнул, что идет спать, и вышел. Эрику было стыдно и обидно одновременно.

— Прости меня, мама, — в глазах мальчика застыли слезы.

— Обещай, что никогда больше не станешь подслушивать.

— Никогда, — шмыгнул носом Эрик.

— Отец успокоится, но дай ему время. И дай время себе подумать о том, что можно делать, а что нельзя. Договорились?

Она улыбнулась, а Эрик потупился и вытер лицо рукой, стараясь скрыть предательские слезы.

* * *

Наутро отец был молчалив. Эрик пытался поймать его взгляд, но тот смотрел куда-то в сторону, а на вопросы домашних отвечал односложно. Наконец ушел. Обстановка стала чуть менее напряженной, дети помогли прибраться на кухне, и женщины собрались на рынок.

— Эрик, останешься дома? — спросила мать.

— Нет, я гулять. Если ты не против.

Было неудобно признаваться в собственных желаниях, чувствуя себя виноватым. Мать улыбнулась, похлопала по плечу и сказала:

— Конечно, только возвращайся непоздно.

Мальчик не стал ждать, пока она передумает, и через заднюю дверь выскочил на улицу. Здесь, во дворах, у него было свое место. Скрытое от посторонних глаз кустами, оно множество раз давало ему приют и возможность побыть наедине с самим собой. Он юркнул между веток и оказался на небольшой полянке, со всех сторон окруженной зеленой изгородью. Утоптанная трава пестрила сухими глинистыми проплешинами. Между корней лежал короткий игрушечный меч. Рядом, из земли, наподобие заборчика торчали деревянные палочки. За заборчиком из таких же палочек был собран шалаш, настолько маленький, что в него едва бы вошла даже мышь. Все вместе составляло подобие замка, точь-в-точь как в книгах мастера Фроуда. Кое-где в беспорядке были разбросаны небольшие камни. Эрик представлял себе, что это жители его поселения.

На строительство замка у него ушло несколько дней, и он был очень доволен результатом. В прошлый раз получилось гораздо хуже. Сейчас палочки, составлявшие заборчик, плотно прилегали друг к другу, а заточенные сверху концы обеспечивали надежную защиту жителям замка.

Через ветви кустов пробивались разноцветные лучи Вена и Солы. Все утро Эрик думал о маминой сказке. Сходить к Башне хотелось до невозможности. Прикоснуться рукой к холодному камню и представить себя в те времена, когда звезды еще освещали небо. А вдруг там и правда все еще живет цверг? Все действующие лица — вот они, рядом. Сказка была о прошлом, но и о настоящем. Однако, чтобы пройти к Башне, нужно преодолеть большое расстояние, углубиться в богатые либерские районы. Опасно, родители никогда бы этого не одобрили. Он и без того достаточно провинился.

Эрик тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, лег и закрыл глаза. Сама собой Башня возникла перед внутренним взором. Мальчик попытался отвлечься и подумать о чем-то другом. В голове всплыла книга, которую он видел у мастера Фроуда. Как же звали автора? Кажется, Гияс. Вот уж кто точно ничего не боялся. Дошел до самого края мира, а может быть, даже дальше. Интересно, как это, плыть на корабле в неизвестность? Эрик попытался представить море. Вода со всех сторон, смертельно опасные штормы, о которых рассказывала мать. Что бы сделал Гияс на его месте? Разве испугался бы опасности?

Эрик открыл глаза, глянул на игрушечный замок, нащупал теплые камушки в кармане, встал и пошел прочь.

* * *

Поначалу мальчик двигался не спеша, но через некоторое время ускорился и наконец побежал, как заяц, виляя между прохожих. Гладкие камни мостовой под ногами, недовольные окрики слева и справа, громада Башни впереди. Напряжение, которое копилось с ночи, улетучивалось, а настроение становилось все лучше.

Когда улочки начали подниматься вверх, к подножию Башни, Эрик все-таки замедлился. В этой части города жили самые состоятельные либеры, и тут надо было держать ухо востро. Мальчишка-гуддар привлекал слишком много внимания у стражников-кусто́диев. Здесь могли поймать, а поймав, создать проблемы и ему, и его родителям. Этого только не хватало, учитывая ночную оплошность.

Старательно делая вид, что выполняет какое-то важное поручение, Эрик забирался