Одноклассник - Владимир Анин

прислал. Поэтому самой последней его фотографией так и остался тот групповой снимок их выпускного класса.

Глава 2

Звонок в прихожей вывел её из задумчивости. «Кого там ещё принесло?» — подумала Вера и слезла с дивана.

Но Сашка первым выскочил из своей комнаты. Видимо, ему надоело дуться, и вот нашёлся повод выйти из добровольного заточения.

— Это тётя Марина, — доложил он, когда Вера вышла в прихожую.

— Привет, подруга! — с порога крикнула Марина, размахивая бутылкой с бордовой этикеткой. — Гостей принимаешь?

Вера молча кивнула.

— Опять пить будете? — проворчал Сашка.

— Можно подумать, мы с твоей матерью такие уж прямо алкоголики! — усмехнулась Марина и протянула ему шоколадку.

— Можно подумать, я маленький, — фыркнул Сашка, но шоколадку взял.

— Ты сюда брюзжать пришёл? — сердито сказала Вера. — Иди и брюзжи в свою комнату.

— Ну и пойду! — бросил Сашка и скрылся за дверью.

Вера и Марина прошли на кухню.

— Нет, мать, ты не права! — заявила Марина, усевшись за стол.

— В чём это, интересно, я не права?

— Зачем ты с ним так?

— Как «так»?

— Как с маленьким.

— Потому что он по-другому не понимает.

— Да всё он понимает. А вот ты — нет.

— Ты меня учить пришла? — вскинулась Вера.

— Нет, я пришла с тобой вина выпить и поговорить о твоей социализации, — ответила Марина.

— Хватит тебе в своём коконе сидеть. Надо в люди выходить — социализироваться. Больше общения, больше связей…

— То есть ты решила меня вывести в люди?

— Ну да. А что в этом плохого?

— Да так… Ты забыла, чем кончилась твоя прошлая попытка меня «социализировать»?

Это было девять лет назад. Сашка уже пошёл в детский сад. Пока сын был в яслях, у Веры была возможность работать только по сокращённому графику. Теперь она могла работать полный день, и у неё даже появилось немного свободного времени, которое можно было бы потратить на личную жизнь. Но Вера не стремилась её налаживать. Она уже свыклась с судьбой матери-одиночки и не могла себе представить, как это — привести в дом чужого человека, и даже установила табу на всякого рода отношения с представителями противоположного пола, полностью посвятив себя ребёнку и работе.

И всё же однажды Вера изменила этому правилу. Как всегда, ключевую роль в подобного рода событиях сыграла Марина. Именно она уговорила подругу отдать Сашку на пятидневку и однажды вечером затащила Веру на какую-то мутную вечеринку в загородном доме. Там было полно молодёжи, всё было очень весело, все танцевали, много пили и, как потом оказалось, не только. Где-то уже далеко за полночь Вера настолько опьянела, что едва держалась на ногах. И при этом была безумно счастлива, поскольку давно уже так не веселилась. Она даже перестала стесняться своего простенького сарафана — другие девушки на вечеринке, включая Марину, были одеты гораздо богаче. Сама Марина куда-то пропала, а Вера вдруг стала центром притяжения сразу двух симпатичных парней, которые ухаживали за ней, делали комплименты, рассказывали анекдоты и всякие байки. Вера хохотала от души.

В доме было душно, и они втроём как-то незаметно переместились в сад. Тёплый летний воздух и аромат цветов ещё больше опьяняли. В саду было темно, хоть глаз выколи, но они всё же отыскали спрятанные под деревьями лежаки. Вера улеглась и, продолжая слушать весёлые истории своих спутников, незаметно задремала.

Проснулась она, когда почувствовала на своём теле чьи-то руки и обнаружила, что кто-то уже наполовину стянул с неё трусы. В первое мгновение у неё от испуга перехватило дыхание и горло сдавило так, что она не смогла произнести ни звука. Но как только кто-то прикоснулся к её обнажённому бедру, Вера пронзительно закричала. И тут чья-то потная ладонь заткнула ей рот, а руки другого вцепились в неё, удерживая на шезлонге и пытаясь раздвинуть ноги. Со стороны дома послышались громкие звуки — видимо, кто-то открыл дверь, — а затем раздался голос Марины, она звала Веру. Вера изловчилась и укусила руку, затыкавшую её рот. Один из насильников вскрикнул и выругался, а Вера что есть силы завопила, зовя на помощь.

Марина, крича, стала бегать по саду, пока не услышала громкие всхлипывания. Она чиркнула зажигалкой, и слабое пламя высветило из темноты скрючившуюся на шезлонге Веру, с задранным до пояса подолом и болтающимися на щиколотках трусами. Её била сильная дрожь, а по щекам текли крупные слёзы.

С тех пор Вера зареклась посещать какие-либо вечеринки…

— Ну, вспомнила! — фыркнула Марина. — Когда это было?

— Давно, — согласилась Вера. — Я даже почти забыла. Но я не хочу, чтобы нечто подобное повторилось.

— А никто тебе ничего такого и не предлагает. Я же совсем о другом говорю… Ты вино будешь открывать?

— Да, извини, — спохватилась Вера и, достав из ящика штопор, принялась откупоривать бутылку. — Так что ты там говорила?

— Я говорила, что никто тебя никуда тащить не собирается, — сказала Марина. — Сейчас так уже не знакомятся — времена другие.

— Надо же! А я и не заметила.

— Да ты ничего не замечаешь.

— Зато ты всё замечаешь.

— Замечаю. И иду в ногу со временем.

— Главное, этой ногой не вляпаться в очередное дерьмо, — заметила Вера, разливая вино по простеньким стеклянным бокалам.

— А для этого надо смотреть, куда ступаешь. И вообще — по сторонам глядеть, на мир, на людей. А не как некоторые — всю жизнь в шорах.

— Ну, вот только не надо! Это я в шорах, что ли?

— Да, ты. И твой сын тому доказательство.

— А Сашка тут при чём?

— А я тебе скажу. Только давай сначала выпьем.

— Давай, — согласилась Вера, усаживаясь за стол напротив подруги.

Они чокнулись. Марина выпила залпом, будто это была водка. Вера отпила немного и поставила бокал на стол.

— Налей ещё, — попросила Марина.

Вера налила. Отпив примерно столько же, сколько до того отпила Вера, Марина тоже поставила бокал на стол, достала из кармана джинсов пачку сигарет, зажигалку и, не спрашивая разрешения, закурила. Марина никогда не спрашивала разрешения, и Вера уже давно к этому привыкла. Она просто встала и приоткрыла окно. Не то чтобы Вера не переносила запаха сигарет, наоборот, он ей даже нравился. Но только когда кто-нибудь курил. А вот «послевоние», которое оставалось потом в помещении, вызывало у Веры прямо-таки тошноту. Поэтому она всегда открывала окно, когда Марина курила, даже зимой, и та к этому тоже привыкла.

Совершив таким образом ритуальные действия, подруги продолжили разговор.

— Помнишь, я тебе говорила про компьютерные игры? — сказала Марина.

— Да не буду я ни во