Одноклассник - Владимир Анин

тому времени его вообще не отчислят из школы. Вот почему она, Вера, никогда не вела себя так? Наоборот — ее всегда ставили в пример другим детям. Ну, то есть поведение у неё всегда было примерным. Да, с учёбой, конечно, были трудности. Особенно с химией. Из-за этого она, собственно, и провалилась при поступлении в университет. Но в целом-то…

Щёлкнул замок. Вера бросилась в прихожую. На пороге стоял Сашка. Под левым глазом у него багровел фингал, губа была разбита, щека расцарапана.

— Ну и как это понимать? — строго спросила Вера.

Сашка молча вошёл в квартиру и бросил сумку на пол. Вера захлопнула дверь и, повернувшись к сыну, крикнула:

— Я с тобой разговариваю!

— Поссорился, — пробурчал он.

— Поссорился? Это так теперь называется?

— Я не виноват, я не…

— Ах, не виноват? А кто же, по-твоему, виноват? Я, что ли?

— Это они…

— У тебя всегда «они»! Всегда кто-то другой виноват, только не ты!

— Но это же правда!

— Хватит врать! Да что же это за наказание такое! Почему у всех дети как дети, а у меня — бандит какой-то.

— Я не бандит.

— Охламон!

— И не охламон.

— Ну за что мне это? Почему я постоянно должна краснеть за тебя?

— А ты не красней.

— Что?! Да как ты с матерью разговариваешь, дрянь такая!

— Я не дрянь! — крикнул Сашка и, забежав в свою комнату, закрыл дверь.

— А ну выйди сейчас же! — приказала Вера, постучав.

Она подёргала за ручку — дверь была заперта изнутри. Некоторое время назад Сашка сам прикрутил себе на дверь щеколду. Вера поначалу не обратила на это внимания, а когда заметила, решила, что в этом ничего страшного нет — ей в его возрасте тоже хотелось иногда запираться в своей комнате, и у неё на двери даже был крючок.

Она снова постучала:

— Саша, открой!

— Не открою! — донеслось из комнаты.

Вере даже показалось, что Сашка всхлипнул.

Сердце вдруг сжалось от сознания того, что она, может быть, перегнула палку. Может, надо было сначала расспросить сына, что и как? Но это длилось всего секунду.

— Не хочешь — не открывай. Сиди голодный, — бросила она и вернулась в свою комнату, которая служила также и гостиной.

Вера подошла к стенке, одну из секций которой занимал книжный шкаф. Она с детства любила читать и пыталась привить эту любовь Сашке. Но, к сожалению, безуспешно. Зато сама Вера уже по нескольку раз перечитала все книги, которые аккуратными рядами стояли по стойке смирно на деревянных полках. Но сейчас не они занимали её мысли. Вера достала толстый фотоальбом в бордовой бархатной обложке. Да, все вокруг уже давно не пользуются обычными бумажными фотографиями. А те, у кого они были, оцифровали их и упрятали в виртуальные альбомы, затерянные в недрах смартфонов или облачных хранилищ Интернета. Вера относилась к электронным фотографиям так же, как к электронным книгам, — категорически не признавала их. Да, она использовала свой телефон как фотоаппарат и периодически что-нибудь щёлкала, но потом обязательно шла в ателье и распечатывала понравившиеся снимки, а остальные удаляла. Поэтому, например, в отличие от Марины, в смартфоне Веры фотографий практически не было. Зато они были в альбоме. Вера привезла его с собой из дома, когда приехала в Рязань поступать в медицинский, и с тех пор вставляла в него только самые-самые фотографии, но и их за годы набралось уже немало, и альбом был почти полон, оставались всего две незаполненные странички.

Вера села на диван и погладила рукой обложку альбома. Только сейчас ей пришло в голову, что она почему-то давно не просматривала его целиком. Вставляла новые карточки, любовалась ими некоторое время и ставила альбом на место. А старые фотографии никогда не разглядывала, словно боялась заглянуть в прошлое. Сашку альбом вообще не интересовал, Марине Вера его показывала когда-то очень давно. А больше и некому было показывать.

Несколько секунд Вера сидела, словно не решаясь открыть альбом, будто под обложкой скрывалось что-то ужасное, опасное и пугающее. Наконец она откинула ворсистую обложку. На первой странице были они — офицер с погонами майора и совсем юная девушка в сарафане. В руках у офицера был крошечный свёрток — некто укутанный в розовое одеяльце, впоследствии выросший и ставший Верой. Она не в силах была долго задерживать взгляд на этой карточке и поспешно перевернула сразу несколько страниц. Теперь на неё смотрела улыбающаяся во весь рот девочка с огромным бантом на голове и букетом в руках. Под фотографией красивым почерком было написано: «Первый раз в первый класс».

Вера очень хорошо помнила тот день. Она страшно волновалась и даже уронила букет. А стоявший позади неё мальчик, Егор, поднял его и подал Вере. С того дня они с Егором стали неразлейвода… Вера перевернула страницу. Вот фотография их класса, здесь им уже по двенадцать лет — столько же, сколько сейчас Сашке.

Вера по-прежнему дружила с Егором, их частенько дразнили «женихом и невестой» и даже придумывали про них всякие небылицы — будто они где-то там целовались и всё такое прочее. Но они привыкли и не обращали на это внимания.

Новая страница и новая фотография. Это девятый класс. К тому времени между ними пробежала кошка. Может, сыграли свою роль бесконечные сплетни одноклассников, их злые подколки, но Вера с Егором прекратили встречаться и даже стали чуть ли не врагами. На этой классной фотографии они даже стояли в противоположных концах.

А вот наконец выпускная фоточка. Одиннадцатый «А» Берёзовской средней школы. После девятого, когда в их с Егором отношениях была чёрная полоса, Вера даже хотела уехать, поступить в какое-нибудь училище или колледж подальше от Берёзова и вообще от Рязанской области. Но мама уговорила её окончить школу и поступать сразу в университет. Вера со скрипом согласилась, а потом даже была несказанно благодарна маме, ибо в десятом классе они с Егором помирились и снова стали дружить. Одноклассники уже больше не дразнили их, потому как сами к тому времени разбились на пары и стали встречаться. А некоторые, поговаривали, даже пошли дальше. Ну, то есть делали «это самое» — как взрослые. Помнится, Вера тоже об «этом» порой думала, и от этих мыслей у неё дух захватывало. Но о том, чтобы заговорить о таких вещах с Егором, а тем более позволить себе такое, даже речи не было. Не так она была воспитана. Вера знала и даже мечтала, что это когда-нибудь произойдёт, но не раньше, чем она окончит школу и поступит в университет.