Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

только ногу, на которую он и опирался. Его движения полностью оправдывали его имя — мощные, неуклонно перекатывающиеся с места на место, как небольшой бархан. «Слишком подозрительно!» — вдруг взвились инстинкты. И правда, его движения всё больше напоминали крадущегося хищника, а не безвредного самца. Слишком низко голова, слишком пружинистая и прижатая к земле поза…

«Бархан, стоп! — сказала она со скрытым рыком в голосе. — Пожалуйста, постарайся забыть свои упражнения пограничника и просто быть безвредным самцом. А то если что, над тобой даже нет подходящего укрытия, если я вдруг решу прыгнуть на тебя», — добавила она с толикой улыбки. Он немедленно приподнялся, склоняя голову, улыбаясь про себя и пружиня на почти распрямлённых лапах: «Виноват»! Всё же их Кречет хоть и обрела новые материнские замашки, в остальном осталась их соратником.

Бархан пришёл не просто так. В его зубах уже болталась тушка старого козла, которую они заранее разделали от кожи и хранили в холодных водах пещерного ручья. Он аккуратно положил её рядом, в пределах её вытянутой шеи, и отошёл, сохраняя правильную дистанцию до гнезда, где её инстинкты не заставляли всё тело напрягаться.

«Правильно» — невольно рыкнула Кречет, отрывая от тушки кусочки. Она хотела есть — и дети тоже. Но они не знали, как это делать! Конечно, запах мяса вызывал у них реакцию — они вытягивали мордочки, тыкаясь ими в тушу, но не понимали, как сделать так, чтобы еда оказалась в пасти. Поэтому мама им показывала — медленно, откусывая небольшие куски мяса, тихо урча сигнал «делайте так же», а заодно и наедалась сама.

Но это было медленно. Дети искали кусочки, которые могли захватить своими маленькими челюстями, пища от голода, с силой тряся мордами и откусывая — часто терпя неудачу. Надо им помочь. Кречет сама не заметила, как стала не глотать мясо, а пережёвывать, разрезая зубами на мелкие и более мягкие кусочки. Потом склонилась над маленьким Грязекрылом — и положила получившееся кусочки прямо ему в распахнутую пасть, которые он сразу же заглотил. Потом, так же — другим голодным детям, под урчание Большого крыла, которое скорее всего означало «эту еду можно есть», и которое сливалось с её собственным. Драконята радостно пищали, продолжая глотать, и пение внутри, вырывающееся через тихое урчание, продолжалось — ведь всё происходит правильно.

Кречет смотрела на них их радостные мордочки и виляющие хвосты, вдыхала как их запах меняется на сытость, и не могла нарадоваться, довольно жмурясь и ворча — иногда полизывая их тельца, чтобы её запах оставался на их чешуе. Дети же, чувствуя всеобъемлющую сытость в своих животиках, наконец закрыли глаза, и провалились в здоровый, восстанавливающий сон. А вслед за ними заснула и их приёмная мать, ворча ещё тише и ниже, превращая звук в настоящую вибрацию воздуха вокруг, укрывающую всех как невидимый щит, обещающий заботу и безопасность.

Глава 2. Несколько дней спустя

Первые несколько дней были наполнены одним и тем же знакомым ритмом, не отпускающим новоявленную мать.

Сначала дети просыпались. Они сразу же требовали еды — и Ласт или Бархан сразу же приносили новый влажный кусок туши, многие их которых были меньше, чем козы, например кролики или небольшие рыбёшки — специально для того, чтобы драконятам было легче. Дети набрасывались на него, мило тряся головками когда зацеплялись за кусок мяса и пытались оторвать его. И с каждым разом у них получалось всё лучше, но всё-таки, Кречет продолжала кормить их пережёванным мясом — челюсти маленьких хоть и становились сильнее с каждым днём, но пока что быстро уставали. Нужно было дать им недельку, чтобы они привыкли и натренировали их.

Потом исследования. Ещё с самого вылупления драконята обнюхали друг друга и маму, запоминая запахи, которые станут самыми близкими на свете, и теперь активно исследовали тела друг друга — кусали за хвосты и крылья, облизывали морды, а потом вместе ходили вокруг мамы. Она урчала им, доказывая, что мир безопасен и нуждается в исследовании, чтобы он стал более знакомым — даже если весь мир это большая мама и территория рядом с нею. Дождекрылка тянула носик к солнечным лучам, косо падающим с потолка, но пока не смела отходить так далеко от матери. Морекрылка, в свою очередь, явно ощущала запах воды, чуть-чуть открывая жаберные крышки, но тоже не решалась уйти от мамы.

Потом снова еда. Снова сосредоточенная работа морд и челюстей, набивающая животы мясом, после которого конечно же тянуло в сон — и драконята снова собирались под огромным крылом мамы и своего большого крыла, быстро проваливаясь в сон под теплом маминого тела.

И снова сон. Сопение маленьких носов, тихое, вибрирующее урчание, рвущееся из груди, чувство, что всё правильно. И знание, что скоро всё повторится вновь, а драконята подрастут ещё немного и узнают ещё больше площади их гнездовой пещеры.

Но сегодня Кречет заметила кое-что интересное. Ночекрыл, которого она уже прозвала Звёздочкой за его особые серебристые паттерны на крыльях, похожие на ночное небо, смотрел на неё так, как будто читал как открытую книгу. Неужели он уже имеет те самые силы Ночекрылов? Неужели он уже читает её мысли? Но она думала, что они проявляются в более зрелом возрасте, а не прямо сейчас! Может, просто кажется? Может, дети этого племени все так смотрят? Она-то ни разу не видела ни одного их детёныша… вполне в их духе будет всё время загадочно смотреть на родителя.

И вдруг…

— Мама.

Это был он. Её Звёздочка.

— Мама… почему твой голос в голове говорит больше, чем голос снаружи? — продолжил он, глядя на неё с невинным любопытством.

«Он сказал своё первое слово! — пронёсся вихрь радости в голове Кречет. — Поправка — первые слова! Такой умный драконёнок!» Очевидно, её радость от того, что драконёнок уже говорит была такой сильной, что она не задумалась над тем, ЧТО именно он сказал.

— Да, я научился им от тебя, мамочка! — немедленно ответил он на это, гордо выпячивая грудь и вытягивая шею.

И только тогда до неё дошло: «Он… он читает мои мысли?»

— А, так твой голос в голове называется мысли? — всё так же невинно ответил ей малыш, очевидно не понимая, какой силой он владеет. — А какой силой я владею? — немедленно ответил он и на эту её мысль.

— Ох… от тебя же