История отравлений власть и яды от античности до наших дней - Франк Коллар

В этом, впрочем, Квинт Курций Руф ошибался. Гипотеза об отравлении вовсе не исчезла, напротив, ей предстояло блестяще расцвести. Еще один римский историк Тацит вспомнил о ней, рассказывая о Германике, племяннике императора Тиберия, почившего во цвете лет. Как говорили современники, 34-летний герой погиб, отравленный близкими. Тацит провел параллель между военными подвигами и судьбой Германика и Александра. Историк III в. Дион Кассий писал, что Каракалла, за несколько лет до своей смерти в 217 г. приказал выгнать из Рима философов, последователей Аристотеля. Император опасался, что они последуют примеру своего учителя и отравят его. В Истории Августов, сборнике биографий римских императоров (IV в.), рассказывается, что Александр Север испытывал страх перед насильственной смертью, которая постигла его прославленного тезку.

Перечисленные примеры говорят о том, что спустя пятьсот лет после кончины великого завоевателя предположение, что причиной ее был отравленный напиток, очень многими воспринималось как истина. В V в. ее еще раз воспроизвел христианский историк и богослов Павел Орозий. Он писал, что Александр умер в Вавилоне, «взалкав крови». Слуга коварно подал ему кубок с ядом, который царь жадно выпил. Благодаря Орозию история стала достоянием средневекового мира.

Нужно понять, как произошло поглощение простой версии естественной смерти. Приведенные выше авторы чаще всего сообщали об отравлении лишь для того, чтобы его отвергнуть. Это не касается, правда, одного произведения, которое имело огромный успех. «Роман об Александре» Псевдо-Каллисфена был написан в 111 в. на греческом языке в Александрии. Он представляет собой посредственно романизированную биографию полководца, причем, возможно, включает в себя элементы, восходившие ко времени описываемых событий. Роман был переведен на латинский язык Юлием Валерием, распространялся он и в мусульманском мире. Историки и литераторы Средневековья надолго потеряли из виду греческих классических авторов, да и многих римских тоже. Им приходилось черпать сведения из романа, из его резюме, появившегося в IX в. или, наконец, из текстов, которые им вдохновлялись. Таким образом увековечивалея и укреплялся миф об отравлении Александра Великого.

В самом деле, в «Романе об Александре», которому точно следовала латинская версия Юлия Валерия, рассказывается, что царь скончался от яда, посланного Антипатром. С небольшими вариациями там излагается та повествовательная схема, которая приведена выше.

В Средние века, особенно начиная с XII в., Александр Македонский стал первостепенным историческим и литературным персонажем. Он превратился в образец рыцарских ценностей, а с XIV в. даже включался в число девяти бесстрашных. Македонский-герой воплощал в себе мощь чрезвычайно действенную и хрупкую одновременно.

Кончина непобедимого героя в результате отравления как очевидная истина переходила из произведения в произведение. Писали также, что Александру и раньше приходилось иметь дело с ядом: его пытались отравить еще в юности. Не слишком известный по античным источникам эпизод появился в политическом трактате Secretum secretorum. Относящийся, по-видимому, к Х в. он пришел в Западную Европу в XII в. через посредство арабов и вскоре был переведен на латинский язык. В трактате рассказывалось, что монарх чуть не стал жертвой коварства враждебного ему индийского правителя. Тот, дабы погубить царя, послал к македонскому двору «деву», принявшую небольшую дозу аконита, так что ее дыхание стало ядовитым. Бдительность проявил воспитатель Александра Ариетотель (в данном случае — не убийца, а спаситель героя), который вырвал своего весьма неосторожного воспитанника из смертоносных объятий. Миф о «деве-соблазнительнице» привлекал к себе внимание историков. В самом деле, в нем проявился присущий Средневековью мотив женоненавистничества: любовь женщины, с какой стороны на нее ни смотреть, считалась ядовитой и губительной. Кроме того, этот сюжет позволял проповедникам рассуждать о пагубном привыкании к греху, яду души, а медикам — рассуждать о митридатизации, т. е. иммунизации, организма против яда при помощи яда. Обладал он и политическим смыслом. Во-первых, речь шла об отравлении полководца враждебной державы, которого не могли победить силой оружия. Во-вторых, эта история учила монархов осторожности и мудрости, демонстрировала нужность и полезность философов (сиречь духовенства). Трактат Secretum secretorum приписывался Аристотелю, якобы пред_ остерегавшему своего ученика, смерти которого искали соблазнительницы, врачи и слуги, встававшие между ним и философом.

Средневековым литераторам, начиная с XII в., несвойственна осторожность в толковании причин смерти Александра. Историю полководца они знали из источников, богатых вымыслом. Кончина героя в самом деле становилась намного драматичнее и приобретала гораздо более глубокий смысл, если объяснялась преступным отравлением. Обычная болезнь оказывалась неоспоримо менее плодотворной с точки зрения развития повествования. Начиная с первой трети XII в. складывалась традиция трактовки сюжета о македонском царе, основанная на переводе Юлия Валерия и перелагавших его текстах. Около 1180 г. ее собрал воедино Александр Парижский, составивший новую эпопею из 16 000 двенадцатисложных строк. Этот автор широко использовал повествовательный потенциал финального эпизода жизни героя. Он писал, что повелитель призвал к своему двору Антипатра и Дивинуспатра, наместников Тира и Сидона, которых подозревали в заговоре. Последние медлили с прибытием и строили планы отравления монарха, которого не могли устранить силой. Средневековый поэт подробно рассказывал о приготовленном заговорщиками медленно действующем яде: он начинал отравлять организм через восемь дней после приема и убивал через десять дней. Эта деталь, разумеется, опосредован но восходила к «Эфемеридам», где говорилось, что Александр умер на десятый день. Однако в данном случае она служила идее об отравлении. Царь имел дурное предзнаменование и принял меры предосторожности, приказав подавать за столом слугам с обнаженными руками. Тем не менее он был сражен ядом, который предатели ввели себе под ногти. Почувствовав недомогание, отравленный потребовал рвотное перо, но на него также был нанесен яд. Испытывая страшные мучения, герой захотел утопиться в Евфрате. При этом он отказался разделить свою империю и успел еще отдать приказ о розыске и сожжении двух сбежавших предателей.

К концу XII в. относится еще одна независимая версия сюжета. В «Романе об Александре» или «Романе о совершенном рыцарстве» Томас Кентский (Евстафий) не так подробно описывал отравление монарха. Мать героя предупредила его, что наместнику Греции Антипатру не следует доверять. Царь вызвал Антипатра ко двору, а тот решил отравить своего господина. Он приготовил настойку морозника, которую во время пиршества подал монарху виночерпий. Ни о чем не подозревавший Александр спокойно выпил кубок с ядом и тут же почувствовал резкую боль, как от удара кинжалом. Отшвырнув кубок, он бросил Антипатру обвинение в измене и угрозу мести. Перед смертью отравленный успел произнести, что является не первым и не последним царем, который погибает от яда, поднесенного советниками-предателями.

Поэма Готье Шатильонского «Александреида» написана на латыни и преподнесена архиепископу Реймсскому Вильгельму Белорукому (умер в 1202 г.). В этом произведении очень показательно феминизирован исполнитель преступления, получивший имя Proditio, что означает предательство. Это слово в латинском языке — женского рода.

Можно было бы сказать, что поэтам свойственно фантазировать и выдумывать сюжетные интриги. Однако тем же путем следовали и историографы. Средневековые хронисты объясняли смерть завоевателя исключительно отравлением. Вот, например, «Рифмованная хроника» Филиппа Мускеса XIII в. Автор без колебаний утверждает, что два вероломных раба (serfs) «отравили его своими травами» (l ’empuisnierentpar lor ierbes). Слово раб, почерпнутое из литературной традиции, восходит к Александру Парижскому. Оно позволяло объяснить подлое преступление низким проне- хождением совершивших его людей.

На обширной и впечатляющей хронике «Зерцало историческое» (Speculum histoiale) доминиканца Винсента из Бове (XIII в.) впоследствии основывались многие другие авторы. В конце четвертой книги Винсент, ссылаясь на Квинта Курция Руфа, рассказывал о смерти македонского царя. Причиной ее, разумеется, становился яд, причем автор уточнял, что Александр всегда носил на себе камень-оберег, который в ночь рокового пиршества украли убийцы.

Английский бенедиктинец XIV в. Ранульф Хигден подчеркивал в «Полихрониконе», согласно принятой формуле, что монарх был сражен «не железом, а ядом». Он испытывал такую боль, что видел облегчение в ударе меча. Он потерял дар речи и вынужден был излагать письменно свою последнюю волю. Немного раньше писал итальянский историк Феррето Феррети из Виченцы, знаток античной истории. В связи с кончиной от яда Папы Бенедикта XI в 1304 г. он излагал историю отравлений властителей. Первое место, разуМеется, принадлежало македонскому полководцу.