Звезда Востока - Аннет Клоу

Мужчины часто не понимают, что означает для девушки дать обещание пылкому юноше хранить ему верность. Так обещают все невесты? Давать слово, следовать которому ее никто и никогда не принудит?! И никто не осудит за нечастые, но регулярные визиты в театры, на балы и на музейные выставки под присмотром старших Картеров или Маккензи! Нет, для нее понятие «верность» заключает нечто иное, отличное от условностей высшего света.

Летиция направляет Малышку к причалу, где несколько дней у пирса покачивался фрегат «Бриллиант королевы». Она должна попрощаться с Гарольдом, проводить его в морской поход, как положено любящей невесте. Но она понимает, что опоздала. Фрегат на всех парах уже подходит к перешейку, чтобы вскоре оказаться в открытом море.

Лошадь споткнулась о камень. И побежала дальше, слегка припадая на правую переднюю ногу. Летиция от неожиданного толчка перелетела через голову Малышки и оказалась на земле. Корзинка покатилась по дороге, и перезревшая земляника рассыпалась. Она стала похожа на капли крови, стекающие с клюва недавно погибшей чайки.

Летиция опирается на содранные ладони, но пальцы скользят, покрытые липким ягодным месивом. Девушка неуклюже возится на песке, перекатившись на бок. Садится на обочину, старательно оправив серую прогулочную юбку с застежкой спереди.

– Вы можете встать, мисс Картер?! – женщины сочувственно склоняются над ней. – Вам помочь подняться, мисс Картер? Скажите, вы сильно ушиблись?

Но Летиция сидит, подтянув колени и уткнувшись в них лицом. Она никого не желает видеть. Гарольд ушел в поход и нескоро вернется на хмурые, но родные берега Хартлпула. А вдруг он вообще не вернется и Летиция никогда больше не пойдет с ним на прогулку в Хексемский лес?

Летиция открывает глаза. Боль в груди не отступает. Что хотела она доказать любимому? Зачем насмешничала и поддразнивала? Она знает, как сильно он любит ее! А ей как любой эгоистичной, влюбленной в себя девице нравилось, что Гарольд ревнует ее даже к Малышке. Слезы сожаления и отчаяния катятся по щекам, обжигают, но не приносят душе никакого облегчения.

Малышка с виноватым видом переминается на месте, тихонько ржет и фыркает, как бы извиняясь перед молодой хозяйкой. От толпы женщин отделяется Ханна.

– Мисс Летиция, детка, поднимись! Негоже благородной девушке горевать так, словно она вдова! Ну, вставай! – участливый голос кормилицы Ханны ранит Летицию еще больше.

– Няня! Няня Ханна! – девушка пытается спрятать лицо в ладонях, но замирает с растопыренными пальцами. Смотрит с недоумением на руки, испачканные то ли кровью, то ли месивом из раздавленных перезревших ягод и песка.

Придерживая подол юбки, Ханна протягивает Летиции руку, крепко и больно хватает за тонкое запястье.

– Пойдем ко мне, Летти! Я напою тебя чаем из трав, перевяжу ушибленные пальчики. Вставай! – она берет девушку под руку.

От кормилицы пахнет сдобой, имбирными пряниками и корицей, которой она обильно посыпает открытый яблочный пирог. И они вдвоем идут к домику на склоне оврага. В окнах сверкают чисто вымытые стекла. Из трубы над черепичной крышей вьется ароматный дымок. Малышка тянется следом, прихрамывая и фыркая.

– Нелли, ты где?! – окликает Ханна.

На крыльце появляется девушка лет семнадцати, молочная сестра Летиции, в лиловом шерстяном платье с короткими рукавами.

– Что с вами, мисс Летти? – пугается она, но Летти морщится.

– Нелли, ты опять? Я Летти! Для вас, для Смитов, я всегда Летти! И ты, и я вскормлены одной грудью!

Она не может сдержаться, когда рядом нет посторонних.

– О боже, няня Ханна, Нелли, как мне больно! – жалуется Летиция, склонившись головой на крепкое плечо кормилицы. – Как больно, нянюшка!

– Мисс Летиция упала с лошади, Нелли! Отведи кобылку к коновязи, а то она потопчет на грядках все овощи!

– Хорошо, мама! – Нелли берет повод, бесцеремонно тащит Малышку за угол дома. – Пошли, упрямица!

Ханна проводит Летицию в дом, усаживает в комнате на скамью. Нелли быстро возвращается, суетится на кухне. И вскоре появляется на пороге с кувшином теплой воды и миской.

– Давайте полью вам, мисс Летти! – Из-под белого чепца, отделанного сиреневой тесьмой, на Летицию сочувственно смотрят ярко-голубые глаза. – Не надо так сильно горевать, мисс. Моя мама проводила сегодня Майкла. Он ходит матросом на «Бриллианте королевы» уже пятый год! Такова судьба настоящих мужчин. Жизнь такая жестокая, мисс Летти! Вы должны привыкать к разлукам, если ваше сердце отдано моряку!

– Не успокаивай меня, Нелли! – рыдает Летиция! – Я понимаю, что веду себя глупо, но не могу остановиться! Спасибо тебе за все, Нелли, дорогая! – Летти утерлась льняным полотенцем, осторожно промокая саднящие ладони.

– Давай, детка, посмотрю, что там у тебя! – Ханна озабоченно склонилась над Летицией. – Сильно ушиблась, моя малышка Летти? Еще и локоть болит? Дай посмотрю. Ничего, Летти! Все скоро заживет!

Доброжелательные голоса кормилицы и молочной сестры успокаивающе подействовали на девушку. Она облачилась в старенький, но чистый халат Ханны. Нелли принялась чистить юбку, на которой оторвались пуговицы. Ханна вынула их из кармана своего полосатого фартука. Летти благодарно вздохнула, она и не заметила, когда няня успела подобрать их.

– Полежи, пока мы приведем в порядок твои вещи. А ладони и пальчики ты просто ушибла. Боль пройдет, детка! Подержи полчаса мокрое полотенце! Господь милостив, сэр Маккензи вернется из похода и станет твоим мужем! Приходской священник обвенчает вас в нашей церкви. А Майкл и Нелли будут вашими свидетелями перед Господом. А потом, возможно, крестными ваших детей, девочка моя!

Ханна говорит так проникновенно, что Летиция погружается в нежную дрему. Голова ее покоится на мягкой пуховой подушке в хрустящей от крахмала белоснежной наволочке с кружевами. Пахнет лавандой и свежим ветром. Летти дышит глубоко и расслабленно.

Когда девушка открывает глаза, то видит возле окна в кресле, застланном лоскутным покрывалом, своего отца. Джон Картер дремлет, откинув голову на спинку. Его лицо кажется Летиции осунувшимся и усталым. Девушка спускает ноги с топчана, неслышно шагает в одних чулках по полу, устланному тонкими половиками из неотбеленной мешковины. Но отец уже открыл глаза. И протягивает к ней свои большие, теплые и широкие ладони.

– Проснулась, детка моя, строптивая и гордая?! – голос его нежен.

Джон Картер очень любит свою старшую дочку и никогда не скрывает этого. Летти отвечает ему взаимной привязанностью.

– Папа! Папочка! – Летти целует широкие ладони, пахнущие одновременно карболкой и дорогим одеколоном. – Папочка, прости меня, дорогой! Я знаю, что глупая, самонадеянная, самовольная… – Девушка опускается перед отцом на колено, крепко держит его руки в своих ладошках, преданно заглядывает в лицо.