Рассказы 18. Маска страха - Максим Ахмадович Кабир

Замерев на замшелом крыльце, маленький старичок посмотрел на отель, который отверг его после стольких лет преданной службы. Он тяжело вздохнул и скрылся в недрах здания.

«Ушел на пенсию», – подумал Ваня грустно.

Дверь захлопнулась.

Ваня остался один на улице. Снова запели цикады.

Астероидная готика. Дмитрий Николов

– Давай, подцепляй консерву. Да не так, болван. Дай мне! – Лиза выхватила из рук мужа манипуляторы и принялась ловко выкручивать их в разные стороны.

Механические лапы старого мусорного буксира нехотя повиновались, подтянув разбитый челнок для одиночного исследования почти вплотную.

– Алекс, запускай камеру. Посмотрим, с начинкой или нет. Только внимательней, не хватало притащить сюрприз, как в прошлый раз.

Муж протиснулся к соседней приборной панели и запустил в черноту за разбитым иллюминатором многосуставчатую руку с глазом-шаром на конце. Щелчок тумблером подсветки – и маленький рябой экранчик вспыхнул зеленоватым светом.

– Есть, – выдохнул он наконец.

– Один или… – не оборачиваясь, буркнула Лиза.

– Или.

– Черт!

Лиза зафиксировала добычу и, бросив рычаги, перегнулась через плечо мужа.

В шартрезовой дымке подсветки, распыляющей космический мрак, парил заиндевевший труп. Камера-глаз проплыла мимо искаженного судорогой мужского лица и уперлась в лицо его спутницы, зависшей вниз головой. Волосы женщины – серебристые ломкие кудри – напоминали замерзший водопад. Камера поползла вверх и замерла на уровни груди, к которой женщина прижимала крошечный детский скафандр.

Лиза громко выдохнула и отвернулась.

– Я пришвартую груз, а ты вытряхни их оттуда. Неохота опять по прилету отскребать останки перед сдачей.

Алекс тихо выругался, встал с откидного стульчика и, оттолкнувшись, полетел в хвост. Гравитационные кубы у них закончились еще несколько месяцев назад, поэтому приходилось жить и работать в тоскливой невесомости. Цепляясь за переборки, он миновал спальные койки, разделенные коридором. Всего полметра, а тебя будто отделяет от собственной жены вся Солнечная система. Сразу за хозяйственным отсеком с кухней, туалетом и давно не работающей душевой находился шлюз.

– Подстрахуешь? – просяще протянул Алекс и, не дождавшись ответа, проплыл за толстую дверь с губкой уплотнителя по краям.

Закручивая вентиль изнутри камеры, в крошечное окошко иллюминатора он видел равнодушную спину жены.

Зачистка заняла немало времени. Пришлось плазменным резаком проделать лаз в обшивке, разжать прорезь при помощи ключа-мультитула и выдернуть через него тела одно за другим, подцепляя крюком на телескопической ручке. Проделывая уже привычные манипуляции, Алекс думал о том, что в древности моряки хоронили погибших по пути прямо в море. Рыбы съедали тело до косточек, и человек вносил свой скромный вклад в удобрение планеты. Да, так, наверное, даже лучше, чем в деревянном ящике под землей в компании червей. Впрочем, даже там ты не оставался один. Сейчас же, если не повезет быть сожженным в одном из орбитальных крематориев, путешественники находят свой последний приют в космосе.

Просто умереть от старости – самый неприятный исход. Сгниешь в тепле корабля, растечешься по всем поверхностям, протечешь в приборы. Если разгерметизация – превратишься в статую, замороженный кусок мяса, и так будешь лететь сквозь космос. В этом путешествии, может, и есть своя красота, но нет никакого уюта. Только одиночество и полная ненужность. Разве что повезет войти в атмосферу, вспыхнув на долю мгновения, чтобы какой-нибудь мальчишка увидел «падающую звезду». Нет, одному лететь через эту черноту отвратительно. Впрочем, вдруг есть и в космосе свои падальщики? Невидимые глазу, неразличимые на радарах, они сопровождают наши корабли в надежде…

Алекс обернулся. Неприятное чувство. Выдумаешь какую-нибудь глупость, а потом сам в нее и поверишь. Космос был неизменно пуст и равнодушен к пришельцам. Нет, так их нельзя. Вытаскивая тела одно за другим, Алекс прибивал их одежду к обшивке при помощи пневматического молотка. Это наверняка выглядело странно со стороны, но, к счастью, никто, кроме Лизы, подсматривать за ним не мог. Когда вся семья «выстроилась» в рядок, Алекс, стараясь не смотреть в лица, примотал тела друг к другу куском оплетки. Издалека могло показаться, что любящие родители, обнявшись, склонились над своим чадом. Закрепив узлы для надежности монтажным клеем, мусорщик что было сил толкнул мертвецов в космическую безбрежность.

Когда Алекс выплыл из шлюза, Лизы за пультом уже не было. Обтерев, насколько это было возможно, пот влажным полотенцем, он направился к койке, где пристегнул себя ремнями для сна в условиях невесомости. Через коридорчик, на соседней койке, лежала, отвернувшись к стенке, жена. Она уже давно не была такой, как на свадебной фотографии, висевшей сейчас у Алекса над головой, но растянутый на широких бедрах комбинезон с отстегивающимся для отправления естественных надобностей прямоугольником гнал всякий намек на сон. Поворочавшись несколько минут, Алекс не выдержал и протянулся к жене через проход, аккуратно погладив мягкое.

Лиза в ту же секунду обернулась; по взгляду ее было понятно, что она ни на секунду не смыкала глаз.

– Чего тебе не спится?

Алекс ненавидел объяснять, почему он хочет собственную жену, а главное – зачем хочет. Он умостился обратно на койку и набросил на грудь ремень. Слезы обиды подкатили к горлу. Лиза долго смотрела на него, прежде чем заговорить.

– Надо было меньше возиться с трупами. Тебе за это не платят. Устроил какие-то дочки-матери в открытом космосе.

– Другие дочки-матери мне все равно не светят.

– Не надо только на меня валить сейчас. Я не меньше тебя хочу… хотела ребенка. Как мы с тобой мечтали – девочку. Но ты сам слышал доктора – в невесомости шансов у нас почти нет. А просто так… Я не хочу. Ничего уже не хочу. Осточертела эта жестянка. – Лиза со злостью ударила кулаком в простенок. – Я уже не мечтаю о Земле, но хотя бы на каком-нибудь спутнике занюханной планетки на краю галактики…

– Наш вклад… – тихо попытался возразить Алекс.

– Вклады уже давно не приносят прибыли, и ты знаешь это не хуже меня, – оборвала его жена. – Хлама в космосе все меньше, а бедняков, вроде нас, промышляющих его выловом, все больше. Однажды мы закончим, как эти трое. И зачем тогда вообще ребенок? Чтобы нас троих нашли какие-нибудь мусорщики? Только вряд ли они станут церемониться, как ты сегодня…

– Значит, ты видела?

– Видела. Только зря это все. После смерти семья уже никому не нужна.

Алекс хотел возразить, но понял, что нечем. Возбуждение сошло на нет, и внезапно навалившаяся усталость, которая в невесомости давила откуда-то изнутри, утащила его в сонное беспамятство, пустое, как окружавший маленький мусорный буксир космос.

* * *

Разбудил обоих сигнал автоматического оповещения. Протирая глаза больше от удивления, чем от сна,