Ползунов. Медный паровоз Его Величества. Том 1 - Антон Кун

— Пожалуйте, Иван Иваныч, батюшка Анемподист вас ожидают-с, — дьячок указал сухонькой кистью руки на коридорчик перед кабинетом. Глазки его блестели интересом и казалось, что он начнёт сейчас водить острым носом от любопытства. Я смутно помнил, что дьячка звали то ли Никифор, то ли Никодим.

— Благодарю, — я встал и прошёл в темноватый короткий коридорчик, освещаемый двумя лампадками, приспособленными под светильники. Остановился перед дверью и расслабив сознание автоматически произнёс необходимые слова: — Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас…

— Аа-минь, — послышался из-за двери густой басок протопопа. Это означало, что можно входить и я открыл дверь.

Анемподист восседал за своим рабочим столом, шелестя какими-то листами. Было видно, что на листах стоят гербовые знаки, что означало дороговизну и важность этих бумаг.

— Батюшка, благословите, — наклонил я голову в сторону протопопа.

— Садитесь, садитесь, Иван Иванович, — Анемподист указал на стул с резной спинкой перед его массивным дубовым рабочим столом. — Мне, право, делами требуется заниматься, — он кивнул на бумаги, — но ваш визит поди не очень отвлечёт меня от важных забот. Вы знать с просьбой ко мне?

— Да вот и правда, с просьбой, но обстоятельства… — я сделал паузу, — обстоятельства несколько изменились. Вот, хотел с вами их обсудить.

— И что ж за обстоятельства? А то вам же ведомо, что мне неясности не нравятся, изложите пояснее дело-то.

— Так дело простое. Денег от казны выдают на мою машину, да только вот как распорядиться ими, ежели помощников не хватает?

Вспомнив натуру протопопа, я специально заговорил о деньгах, а не о рабочих. У меня, как у советского учёного, трепета перед церковником не было. Я ведь прекрасно понимал, что чиновники они везде чиновники, хоть в государстве, хоть в церкви. И подход к ним нужен соответствующий. А потому и начал эту свою игру. И похоже, сразу же попал в яблочко!

— Денег выдают? На машину? — протопоп сделал удивлённое лицо и как бы без интереса спросил: — И что ж, много ли выдают? Прямо так вот на машину, али на расходы просто… — он пожевал губами, — на общие, так сказать?

— На расходы, чтобы труд работников оплатить, а то мужики-то совсем плохо успевают, а так может и интерес у них будет. Но, здесь есть одно известное обстоятельство с расходами-то…

Анемподист внимательно посмотрел и осторожно поинтересовался:

— И что ж за обстоятельства такие? Вы же ко мне не ради пустой беседы зашли, верно?

— Верно, не ради пустой беседы.

— Ну так и что за мой интерес в этом деле, если зашли да так обо всём излагаете?

— А интерес такой. Казна выделила, а отчёта ведь требуют твёрдого, впрочем, как и всегда. А вашим именем бумага подписана ежели будет, то и мой отчёт в государеву контору примут твёрдо.

— Какая такая бумага? — насторожился протопоп, но я по блеску его глаз уже понял: рыбка на крючке, пора подсекать.

— Ну как же, у вас на строительстве мужики трудятся, верно?

— Так они это для спасения души своей грешной трудятся, денег я им платить не могу, иначе грех получится, да соблазн им корыстный.

— Так ежели я их найму за казённые деньги, то могу через вас, батюшка, этот наём оформить, ну и в приходскую кассу взнос получится достойный.

— В приходскую кассу, это дело богоугодное, — было видно, что Анемподиста всё больше начинает пробирать интерес. Я именно на то и рассчитывал, так как из памяти Ползунова знал о том, что протопоп выгоды своей никогда не упускает.

Только не знал Анемподист, что на этот раз говорит не с механикусом Иваном Ивановичем Ползуновым, а с советским учёным-инженером. Но этого протопопу знать и не следовало, главное, чтобы он согласился на моё предложение.

Деньги из казны на изготовление первого в Российской Империи парового двигателя действительно были выделены. Правда, выделили их лично Ползунову, как стипендию, о которой все слышали уже давно и думали, что Иван Иванович деньги также давно и потратил. Но я знал, что вся сумма лежит у Ползунова в специальном ящике с документами и разрешениями её величества на разработку паровой машины. Человеком он оказался скромного быта, потому довольствовался заводским питанием и служебным призаводским домиком в одну комнату.

Сейчас важно было получить официальное благословение от соборного протопопа, так как я понял — нельзя действовать нахрапом, надо быть очень осторожным в реализации своего плана по осуществлению научно-технической революции.

В общем, Анемподист мог дать работников лишь в одном случае — видя свою личную выгоду в этом деле. Вот такую выгоду я ему сейчас и предлагал.

— И как же, по вашему разумению, это дело нам оформить? — Анемподист уже с нескрываемым интересом смотрел на меня через стол. Потом встал, подошёл и сел на резной стул рядом со мной. — Это же надо понимать детали разные, верно? И какие они будут у нас?

— Так здесь ничего сложного, дорогой батюшка, я деньги вам передам, чтобы за труд работникам вы выдали, которые у вас здесь строят, только они вместо этого должны будут на изготовлении паровой машины трудиться. Как Государыня и повелела, — я со значением посмотрел на Анемподиста, как бы давая ему понять ещё один резон. Ведь он таким образом мог бы себе приписать и заслугу по соучастию в выполнении распоряжений государыни, а так, глядишь, и орден какой выхлопотать получится.

Все эти мысли уже совершенно ясно читались на лице протопопа.

— Да, дело-то и правда важное, дорогой Иван Иванович, это ж надо и безотлагательно решать-то, верно?

— Ваша правда, батюшка, дело безотлагательное.

— Ну так чего тогда тянуть, давайте сегодня в вечеру приходите и всё оформим. А завтра работники уже на вашей машине трудиться будут. Но только одно обстоятельство нам надо сразу разрешить, чтобы потом недоумений не возникало, — он доверительно положил свою ладонь на мои сжатые на столе кисти рук. — А долго ль ваше дело длиться намерено? А то ведь и мне надо понимать как без работников-то быть на это время?

— Ну, здесь пока ничего сказать невозможно, — как бы с сожалением вздохнул я и тут же добавил: — Только оплата будет идти на всё время их работы с машиной, это совершенно