Пространственное воплощение культуры. Этнография пространства и места - Сета Лоу

сюжеты – дальнейшая разработка концептуальной структуры этнографического подхода к пространству и месту, а также включение в него представления о воплощенном пространстве, одновременно материальном и переживаемом в опыте, – формируют «строительные леса» этой книги. Реализация этих задач осуществляется при помощи глубинного анализа «пространственного воплощения культуры» – концепции, возникшей из моей работы о городской площади (пласе) в Латинской Америке (Low 2000 / Лоу 2016) и этнографического описания социально-пространственной организации и социальных институтов в обществах Западной Африки у Деборы Пеллоу (Pellow 2002). Благодаря последующим исследованиям и теоретическим построениям понятие «пространственное воплощение культуры» превратилось в многомерный каркас, включающий все перечисленные выше подходы к категориям пространства и места – с точки зрения социального производства и социального конструирования, а также телесный, дискурсивный, эмоционально-аффективный и транслокальный подходы. Под «пространственным воплощением» я понимаю производство и размещение в пространстве – в материальном, историческом, аффективном и дискурсивном смыслах – социальных отношений, институтов, репрезентаций и практик. «Культура» в данном контексте означает множественные и обусловленные конкретными обстоятельствами формы знания, власти и символизма, которые охватывают взаимодействия людей и нечеловеческих акторов (human and nonhuman interactions), материальные и технологические процессы, а также когнитивные процессы, включая мысли, верования, воображение и восприятие.

Понятие пространственного воплощения культуры полезно не только в качестве концептуального каркаса: оно еще и представляет собой мощный инструмент выявления социальной несправедливости и различных форм социального исключения. Кроме того, как демонстрируют приведенные в книге этнографические примеры, оно может способствовать вовлечению людей в решение общественных проблем, поскольку пространственные исследования дают как отдельным людям, так и сообществам средства для подлинного понимания тех привычных мест повседневного опыта, где мы живем, работаем, совершаем покупки и общаемся. Концепция пространственного воплощения культуры представляет собой не только академическое начинание – оно еще и дает основу для различных форм низового городского активизма или противостояния архитектурным, градостроительным и проектировочным интервенциям, способным уничтожать архитектурные средоточия социальной жизни, стирать из ландшафта культурные смыслы и ограничивать участие местного сообщества в формировании антропогенной среды.

По сути, пространственное воплощение культуры представляет собой диалогический процесс, который связывает социальное производство пространства и природы, а также социальное развитие антропогенной среды (King 1980, Lefebvre 1991 / Лефевр 2015, Low 1996, Smith 1984) с социальным конструированием смыслов пространства и места (Kuper 1972, Lawrence and Low 1990, Rodman 1992, Rotenberg and McDonogh 1993, Pellow 1996, 2002). Пространственное воплощение культуры сводит воедино социальный, экономический, идеологический и технологический аспекты формирования материальной среды с феноменологическим и символическим опытом, опосредованным социальными процессами наподобие обмена, конфликта и контроля. Материалистический акцент, присутствующий в концепции социального производства, полезен для понимания и определения особенностей исторического и политэкономического формирования городского пространства, тогда как концепция социального конструирования указывает на наделение пространства смыслом посредством языка, социальных взаимодействий, памяти, репрезентации, поведения и повседневного использования. В силу экономических, политических и идеологических причин и социальное производство, и социальное конструирование оказываются полем разногласий и конфликтов (Low 1996, 2000 / Лоу 2016).

Однако в исходной формулировке концепции пространственного воплощения культуры не принимались во внимание те способы, при помощи которых человеческие и нечеловеческие тела также производят, воспроизводят, формируют и собирают вокруг себя пространство и место (Amin 2014, Amin and Thrift 2002 / Амин и Трифт 2017, Butler 1993, Simone 2006). Рамку пространственного воплощения культуры размыкает телесный подход, который тела рассматривает как мобильные пространственные поля, состоящие из пространственно-временных единиц, наделенных чувствами, мыслями, предпочтениями и намерениями, а также неосознаваемыми культурными верованиями и практиками. Люди и нечеловеческие акторы создают пространство при помощи своих тел и их мобильности, задавая значение, форму, а в конечном итоге и устойчивые модели повседневных движений и траекторий, которые воплощаются в конкретных местах и ландшафтах (Massey 2005, Munn 1996, Pred 1984, Rockfeller 2009).

Добавление лингвистического и дискурсивного подходов, в центре которых находятся способы категоризации и языковой репрезентации пространства, задает дальнейшее расширение концепции пространственного воплощения культуры. Это расширение происходит благодаря исследованию того, каким образом для трансформации пространств и пространственных практик используются речь и медиа (Duranti 1992, Hall 1968, Modan 2007). Аналогичным образом эмоции и аффекты играют ключевую роль в трансформации пространства и места при помощи досознательных, неосознаваемых и осознанных процессов, которые придают экспрессию поведению и практикам, влияют на них, а также обуславливают передачу и циркуляцию ощущений (Anderson 2009, Ramos-Zayas 2012, Thrift 2008).

Окончательная модификация диалогической модели представляет собой переосмысление категорий пространства и места сквозь обладающую двумя фокусами «оптику» – глобальной и локальной перспективы. Последствия глобализации оказались более масштабными, чем структурная перестройка экономик и национальных государств (nation-states) в результате пространственно-временного сжатия и стремительного ускорения обращения капитала, труда и людей. Помимо этого, глобализация производит новые разновидности пространств, таких как особые экономические зоны и налоговые гавани, представляющие собой самодостаточные и самоуправляемые пространственные локации (Looser 2012). В то же время транснациональные и виртуальные сети, силу которых определяют технологии мгновенной коммуникации и социальные медиа, создают различные формы транслокального пространства, позволяющего людям одновременно жить во множестве мест и получать соответствующий опыт. Добавление транслокального подхода, преодолевающего географическую привязку и описывающего человеческую и нечеловеческую материальность в контексте пространственно-временного сжатия, наделяет концепцию пространственного воплощения культуры более значительным потенциалом при обращении к глобальным реалиям будущего.

Выбрать наилучшую репрезентативную характеристику для всей этой рамочной структуры оказалось проблематично, поскольку для обозначения различных аспектов пространственного воплощения культуры может быть использовано множество понятий: перспективы, подходы, измерения или сферы. Например, понятие «сфера» (domain) выглядит слишком статичным, как будто способы изучения пространства и места обладают четкими и не наслаивающимися друг на друга границами, а понятие «измерение» (dimension) подразумевает возможность порядковых оценок или наличие континуума, которого еще не существует. Такие термины, как «перспективы» или «подходы», являются неуместно размытыми. Поэтому более адекватной представляется метафора концептуальной рамки, или «оптики», указывающей на фокусы исследования, а также на способы поиска и структурирования исследовательских вопросов. Отдельно взятая концептуальная «оптика» многовариантна, ее границы проницаемы, но при этом она заставляет исследователя сконцентрироваться на каком-то особом аспекте изучаемого явления и тем самым выступает в качестве руководящего инструмента в сложном поле исследований пространства и места. Каждая такая концептуальная рамка обеспечивает отдельный подход к описанию, объяснению и применению обнаруженных результатов и подразумевает использование особых этнографических методов и техник.

Такой подход позволяет организовать материал книги вокруг пространственного воплощения культуры как каркаса, состоящего из различных концептуальных рамок, рассмотрение каждой из которых подразумевает три цели. Во-первых, необходимо проследить разработку той или иной рамки в уже существующих исследованиях, оценить ее сильные стороны и ограничения. Каждая рамка обеспечивает особую «оптику» для изучения пространства и антропогенной среды, наряду с эпистемологическими проблемами и