Лавина любви - Ноэль Бейтс

Даже не взглянув на нее второй раз, он включил воду и принялся наполнять ванну. Он наклонился, чтобы попробовать воду рукой, и футболка слегка задралась. Джинджер увидела полоску загорелой кожи.

— Давайте я помогу вам раздеться. — Он повернулся к ней, и она живо отвлеклась от разглядывания его фигуры.

— Нет уж, спасибо!

— Хотите сказать, что сами справитесь? С вашей-то лодыжкой?

— Я очень вам благодарна за то, что вы меня спасли. — Она постаралась, чтобы в ее голосе было побольше льда. — Но, если вы ко мне хоть пальцем прикоснетесь, я закричу на весь дом!

— Да неужели? — Он нагнулся к ней, притянул ее к себе так, что она не могла шевельнуться. Теперь она могла смотреть только на его мужественное лицо. Она отпрянула и испуганно съежилась на стуле. — Кто вас услышит? Но будь по-вашему… — Он отошел, выпрямился во весь свой могучий рост и посмотрел на нее сверху вниз без всякого почтения. — Я отнюдь не собирался посягать на вашу девичью честь! Главное — не забудьте потом за собой убрать. Не хочу обнаруживать в своей ванне вот это… — неожиданно он схватил длинную прядь ее волос. — Не дай Бог у меня ванна засорится!

Джинджер понадобился целый час на то, чтобы принять ванну. Пока она стянула с себя весь свой многослойный костюм, она запарилась так, словно пробежала марафонскую дистанцию. Наконец, когда ей показалось, что от долгого сидения в горячей воде у нее вся кожа сморщилась, она с трудом выбралась из ванны. Завернувшись в пушистое полотенце, она вышла на площадку второго этажа. Мэтта нигде не было видно, а звать его Джинджер не позволяла гордость.

— Можно мне на время взять что-нибудь из вашей одежды? — спросила она, когда наконец обнаружила его внизу со сковородкой в руке.

— Что, простите?

— Я спрашиваю, можно позаимствовать что-нибудь из вашей одежды? — Джинджер страдала от унижения. Полотенце едва прикрывало ее. Несомненно, он прекрасно понимает, как ей неловко стоять перед ним в одном полотенце, но либо ему на это совершенно наплевать, либо ее смущение его просто забавляет. А может, и то и другое.

— Вы забыли волшебное слово.

— Пожалуйста!

— Так-то лучше. — Поставив сковородку на низкий деревянный столик у основания лестницы, он стал подниматься к ней. — Спать будете в спальне для гостей. — Он открыл дверь, за которой оказалась маленькая уютная комната с камином.

Места там хватало для односпальной кровати, туалетного столика с зеркалом и комода. Джинджер с трудом перешагнула через порог и огляделась. Вообще-то она привыкла спать в двуспальной кровати. Даже останавливаясь в отелях, она всегда требовала, чтобы у нее в номере была двуспальная кровать — неважно, сколько приходилось доплачивать за свой каприз. Односпальные кровати напоминали ей о больнице, а больница, в свою очередь, — о маме. Мама умерла в больнице, когда она еще под стол пешком ходила.

— Что, не слишком подходит, миледи? — Обернувшись, Джинджер увидела, что он незаметно подошел к ней вплотную и стоит сзади.

Для такого сильного и крупного мужчины он на удивление бесшумно двигается, с удивлением подумала она. Он сунул ей в руки стопку одежды.

— Все прекрасно. Благодарю вас.

— Это хорошо. Потому что единственная двуспальная кровать у меня в спальне, а даже у моего гостеприимства есть пределы. Ну, а теперь помочь миледи войти? — Не дожидаясь ответа, он положил руку ей на талию.

Ей ничего не оставалось делать. Она обхватила его рукой за шею, другой рукой придерживая сползающее полотенце.

— Ну вот… — Он отошел и скрестил руки на груди. — А теперь можете переодеться. Через пятнадцать минут я принесу вам что-нибудь поесть, миледи. — И он насмешливо отдал ей честь.

— Пожалуйста, перестаньте издеваться!

— Простите, миледи? — Ярко-голубые глаза расширились от деланного удивления. — Но почему вы решили, что я над вами издеваюсь?

— Потому что меня зовут не «миледи». Вместо ответа он подошел к холодному камину.

— А здесь не жарко! С другой стороны, я не ждал гостей, иначе непременно растопил бы камин и согрел комнату. Но все-таки вам лучше одеться. Вы вся дрожите. Ваш комбинезон я повешу сушиться у огня на первом этаже.

— Спасибо.

— А позже я принесу дрова и разожгу камин.

— Буду вам очень признательна. — Тело Джинджер покрылось гусиной кожей. — Не беспокойтесь, мистер Грегори…

— Мэтт. К чему формальности, когда мы будем вместе жить? — Он повернулся и через плечо бросил на нее быстрый взгляд.

Джинджер с некоторым изумлением обнаружила, что любуется им. Красивое, мужественное лицо, широкие плечи, узкие бедра… Разумеется, он красив в грубом, примитивном смысле слова. Он хорош какой-то первобытной красотой! От него так и веет силой. Хочется любоваться им без конца. Джинджер поспешно отвела взгляд, чтобы он не подумал, что она пялится на него. Ладно, раз он против формальностей…

— Отец, разумеется, компенсирует тебе все расходы…

Мэтт медленно повернулся и оглядел ее с головы до ног. Презрительная усмешка притаилась в уголках его губ и сверкнула искоркой в голубых глазах.

— Замечательно! По-твоему, мне нужна компенсация, так, что ли?

Джинджер совершенно неэлегантно опустилась на кровать и скользнула под одеяло. На ней все еще было мокрое полотенце, а стопку одежды она держала в руке. Она натянула пуховое одеяло до самого подбородка. Если он не обращает внимания на то, что у нее стучат от холода зубы и непременно хочет еще поболтать, что ж, по крайней мере, она согреется.

— Я причиняю тебе столько неудобств. Знаешь, большинство людей на твоем месте не отказались бы от небольшой финансовой поддержки. — Джинджер смущенно зарделась, понимая, что говорит что-то не то.

Взгляд его светло-голубых глаз стал просто ледяным.

— Боже мой! Неужели ты решила, глядя на мою обтрепанную одежду, будто я нуждаюсь?

— Мне нет дела до твоей одежды, — горячо возразила она. — Я понятия не имею, богат ты или беден… Не знаю, чем ты зарабатываешь себе на жизнь. Но… как бы это сказать… — Так как взгляд его ничего не выражал, она неуверенно продолжала: — Здесь, в глуши, наверное, нельзя найти высокооплачиваемую работу? — Она замолчала, вконец запутавшись.

Мэтт покачал головой и глухо рассмеялся.

— Нет, Джинджер, я не постоянно обитаю в этой глухомани. — Казалось, он о чем-то задумался, но потом решился: — Дело в том, что это не мой дом. Я только присматриваю за ним.

— А, понятно! — Что ж, это многое объясняет. Вполне вероятно, он один из тех мужчин, что предпочитают жить кочевой жизнью, колеся по миру и подрабатывая поденной работой то здесь, то там. Зарабатывает этим на кусок хлеба.