Эмуляция: Иллюзия Контроля - Егор Гориллс

координация, военное прикрытие. Таков приказ. Лучше не рыпаться — сделать, как сказано.

Меня это, если честно, немного напрягло. Не люблю, когда на мне висит поводок, даже символический. Но потом вспомнил, как быстро все завертелось в родном городе. Как стремительно рухнуло всё, что мы считали стабильным. И как быстро власти поняли: с нами лучше по-хорошему. Успокоился.

Это всё ненадолго. Временная мера. А лишняя поддержка в этом аду — не помешает.

Да, скорее всего, эти ребята — крепкие, надёжные, с ухмылками и профессиональной выдержкой — погибнут. Может, уже завтра. Может, через несколько часов. Но мне нужно привыкнуть: люди вокруг будут умирать. Много. Постоянно.

Моя задача — вытащить своих. Свою команду. Всё остальное — потом.

— Вольно, — коротко бросил Егоров и направился к импровизированной кухонной зоне, где на плитке едва слышно посвистывал чайник. Он молча налил себе кофе, не глядя ни на кого, будто был здесь не полковником, а просто уставшим человеком, которому нужна пауза.

Военные тут же расслабились. Кто-то откинулся на спинку стула, кто-то вернулся к недопитому чаю, но взгляды с нас не сводили — цепкие, внимательные. Интерес прятался за масками спокойствия, но он был.

Это они ещё Ниту не видели, — подумал я, скользнув взглядом в её сторону. Она предусмотрительно надела шлем ещё перед выходом из самолёта, закрыв лицо. Учитывая, насколько отличается её внешность от местных стандартов, это было разумно. Даже Кос с этим не спорил.

— Парни, знакомьтесь. Это те, кого мы будем сопровождать, — сказал Белов, указывая на нас. Мы всё ещё стояли в проходе, молча. — Подробности задачи озвучит полковник Егоров. Он отвечает за операцию и идёт вместе с нами.

— Вы все знаете, что делать и как, — сказал Егоров, отхлёбывая дымящийся чёрный кофе из кружки. Он вышел в центр комнаты и посмотрел на военных: — Командование остаётся за майором, я не буду лезть в ваши дела. Цель миссии — вытащить одного важного человека из города и довести команду Максима до цели.

Вообще, стоило бы серьёзно задуматься о мотивах Егорова и о тех рычагах влияния, которыми он располагает. То, как ему удалось выбить разрешение на эту миссию, несмотря на всю бюрократию, панику и общую неразбериху — это что-то за гранью понимания. Он не просто пробил стену — он её снес, и при этом остался на ногах.

Без него мы бы, скорее всего, до сих пор торчали в стерильных белых камерах, пока над нами ставили бы эксперименты — изучали бы структуру Хаоса, природу наших атрибутов и вели бы бесконечные допросы «ради безопасности».

И всё, что мы могли бы сделать в таком случае — это сидеть и бессильно наблюдать, как наш мир умирает. Через экран. С чашкой чая в руках и наручниками на запястьях.

Но это было неприемлемо. Сидеть, ждать, наблюдать — не в моих правилах. Я слишком хорошо понимал, что нашему миру приходит конец. Какими бы крутыми ни были технологии, сколько бы танков и самолётов ни бросили в бой — это ничего не изменит. Хаос не победить ракетами. Его нельзя сжечь, расчленить, заморозить или похоронить под тоннами бетона.

Можно уничтожить только то, что видно. Только внешние проявления. Но сам Хаос уже здесь. Он пробрался, укоренился, пустил щупальца в реальность. Мы лишь наблюдаем агонию — медленную, мучительную. И всё, что можно сделать — попытаться эту агонию хоть немного отложить. Протянуть время. Найти лазейку. Дать шанс выжить хотя бы кому-то.

Я не мог себе позволить ничего не делать. Не после всего. Не после того, что мы уже пережили.

— Нас будут поддерживать с двух сторон — их задача будет отвлечь внимание и стянуть силы противника к местам прорыва, — начал инструктаж Белов. — Все, что касается зараженных, мы берем на себя — они вполне дохнут от пули в лоб. Но системные монстры защищены от огнестрела, поэтому в дело вступает ваша команда.

Белов хмуро оглядел нас всех, будто ждал, что кто-то начнёт умничать. Но даже Кос, обычно самый голосистый в таких ситуациях, лишь хмыкнул и пожал плечами, промолчав.

— Пока я командую операцией, — жёстко произнёс майор, — я не потерплю ослушания приказов. Скажу — падаете. Скажу — прыгаете. Ясно?

— Ясно, — ответили мы хором, как по уставу.

Он может и дальше кичиться своей властью и опытом, если это поможет ему чувствовать себя на месте. Мне, если честно, было всё равно. Пока он делает свою работу, пока ведёт нас к цели — пусть. Конфликты на ровном месте нам сейчас точно не нужны. Мы в одной лодке, и его люди, хочешь не хочешь, рискуют своими жизнями ради нашей миссии.

Да, конечно, по факту на кону стоит судьба всей планеты, а может и Вселенной. Но кому, кроме нас, до этого дело есть? Все остальные — просто винтики в системе. Как бы это ни звучало.

Уф. От таких пафосных мыслей у меня даже глаз дёрнулся. Надо перестать раздувать в себе синдром избранного и попридержать этот навязчивый комплекс «главного героя». Хотя… а что мне ещё остаётся? Какие радости вообще остались в этой жизни?

Кровь. Смерть. Хаос.

Весёленькая перспектива.

Дальше я уже особо не вслушивался — Белов раздавал указания своим бойцам, распределял роли, делал вид, что проводит серьёзный инструктаж. Но, по факту, всё это выглядело как показуха.

Ребята в его группе слушали вполуха, кто-то кивал, кто-то лениво поправлял снаряжение. Было видно — не первый раз идут в пекло. Они знали своё дело. Знали, кто что делает и зачем. Эти не нуждались в подробных объяснениях — они прошли вместе через столько дерьма, что и без слов понимали друг друга.

У них в глазах не было страха. Только концентрация. Спокойствие перед бурей. Настоящие профи.

Даже немного завидно.

Хотя и моя команда выглядела так, будто собралась не на миссию, а на пикник.

Кос, развалившись поудобнее, сосредоточенно точил печеньки и запихивал в себя всё сладкое, что осталось. Периодически он пытался впихнуть еду Ните, у которой был активирован режим «учёба» — она сидела в шлеме, вытянувшись, как на параде, и внимательно впитывала каждый звук из инструктажа. Для неё всё это действительно было в новинку, и она ловила каждое слово, будто боялась упустить что-то важное.

Сэм ковырялся в планшете, раз за разом что-то пересматривая, и время от времени показывал фрагменты Элле. Та бросала на экран равнодушный взгляд и тут же снова уходила в себя — погружённая в свои мысли, холодная и отстранённая, как всегда.

Катя… Катя