Люди золота - Дебо Эмиль

Кто был прав?

Одно было верно — это то, что с некоторого времени в Нью-Йоркском штате и в других, соседних с ним, происходили таинственные преступления, приводившие всех в ужас. Множество людей исчезло совершенно, и никто не знал причины этого исчезновения. Пожары и даже несчастья на железных дорогах были бесконечны. Но среди населения, составленного из таких разнородных элементов, как население Соединенных Штатов, очень трудно поймать преступников, убийц и воров.

К тому же сегодняшние происшествия заставляли забывать вчерашние.

Внимание Роберта де-Керваля было возбуждено несколькими, сказанными Вильсоном, словами.

Он хотел распутать нити этой интриги. Одно слово, жест могли навести его на путь истинный. Он готов был воспользоваться всем.

Между тем красный Вильсон приготовлялся продолжать свой спич, как вдруг один маленький человечек проскользнул поспешно через толпу к оратору и, вскочив на бочку, прошептал несколько слов ему на ухо. Говоривший побледнел и, воспользовавшись поднявшимся шумом, сделал вид, что потерял равновесие, свалился с бочки и вскоре затем исчез с рынка.

Ни одна из подробностей этой сцены не ускользнула от Роберта. В маленьком человечке, проскользнувшем к Вильсону, он узнал Адама Фокса.

Даже более, он слышал, что тот сказал на ухо Вильсону.

— Вильсон, — прошептал Фокс глухим голосом, глядя на оратора угрожающим взглядом, — берегитесь того, что вы хотите сказать!..

Между тем толпа, лишенная оратора, мало-помалу рассеялась.

Роберт оставался на прежнем месте, погруженный в свои мысли и чувствуя, что его странные подозрения увеличиваются с минуты на минуту.

Все подробности события представлялись ему: ночь преступления, судебный протокол, влияние секретаря на комиссара, его иронические взгляды и подозрительные манеры.

Наконец, странное сопротивление, оказанное его требованию похоронить труп Вильки, интересовало и мучило его до крайности.

Конечно, слова Артура Вильсона сначала возбудили его любопытство, но вскоре, разделяя общее мнение, он заметил, что достойный оратор был в состоянии, близком к совершенному опьянению.

Де-Кервалю даже стало досадно, что он обманулся в ожидании, и он хотел уже уйти, как появился Адам Фокс.

Теперь его подозрения нашли себе опору. Зачем Фокс стал бы заставлять Вильсона молчать, если бы он не боялся этой бессознательной болтовни пьяного? Неужели же общество «Людей золота» действительно существовало?

Решившись осветить это таинственное дело, насколько это будет в его силах, де-Керваль поспешно кончил свои закупки и вернулся в гостиницу, где провел ночь.

Рано утром он велел себе оседлать лошадь и отправился в путь.

Он поехал к хижине Вильки.

VII.

Исчезновение трупа

Непреодолимое любопытство заставляло Роберта де-Керваля снова увидеть место преступления.

Он возвращался в Нью-Йорк, и объезд, который надо было сделать для того, чтобы заехать в хижину Вильки, не слишком удлинял дорогу.

Де-Керваль надеялся найти на месте преступления какие-нибудь следы, которые могли ускользнуть от него так же, как и от лиц, производивших следствие, которым, как читатель понимает, де-Керваль не оказывал особенного доверия. Его мысли приняли новое направление. Он был вполне хладнокровен.

Поставив Юнону под навес, где она раз уже нашла убежище, Роберт вошел в хижину, дверь которой была полуотворена. Он пробыл в ней несколько минут, собирая свои воспоминания, потом по подземному ходу он вошел в подземелье.

Труп Вильки исчез.

Сначала Роберт думал, что он жертва галлюцинации. Он закрыл глаза, чтобы лучше привыкнуть к полутьме, царствовавшей в пещере, потом снова открыл их. Но напрасно обыскивал он весь грот, в нем ничего не было.

Был ли кто-нибудь раньше его в этой пещере? Не зарыл ли кто-нибудь труп?

Но тогда видны бы были следы свежераскопанной земли, а Роберт рассмотрел землю на большом протяжении и не нашел ничего подобного. Следовательно, труп Вильки был похищен. Преступление входило в новый фазис.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наконец Роберт оставил это зловещее место и глубоко взволнованный выехал на нью-йоркскую дорогу. Он пустил лошадь в галоп. Он торопился скорее увидеться с матерью и сестрой и сообщить им тайну, давившую его.

Три четверти дороги уже прошло. Роберт находился приблизительно на расстоянии двух миль от Нью-Йорка.

Вскоре он заметил перед собой двоих всадников, ехавших в одном с ним направлении.

Он скоро догнал их. Всадники ехали тихо, давая отдых лошадям. Бедные животные, видимо, сделали большую дорогу; они были покрыты потом, пена покрывала уздечку и поводья.

Все это Роберт заметил в одно мгновение, обгоняя их.

Один из всадников поклонился ему. Роберт отдал поклон, он узнал одного из лучших врачей Нью-Йорка, доктора Марбена.

Спутник доктора сидел, опустя голову и надвинув шляпу на глаза, так что невозможно было разглядеть его лицо.

VIII.

Красный дом

Читатели помнят, что Адам Фокс должен был отправиться в Нью-Йорк, чтобы там подать свой рапорт высшему начальству.

Действительно, он отправлялся на Вестфильдскую станцию через бумажный рынок. Тут он услышал, как обсуждалось только что совершенное преступление, известие о котором быстро распространилось. Он примешивался ко многим группам, не отвечая, когда его спрашивали, и иронически улыбаясь различным предположениям.

Вдруг этот маленький человечек с непроницаемым видом изменился в лице.

Он увидел стоящего на бочке почтенного Артура Вильсона и услышал начало его речи.

Тогда-то он энергически протолкался к Вильсону и прошептал ему угрожающие слова, услышанные Робертом.

После этого Вильсон исчез, увлекаемый Фоксом; когда они отошли далеко от толпы, Фокс выпустил руку своего пленного и сказал ему:

— Еще бы несколько слов, мой милый, и бедная мистрис Вильсон принуждена бы была надеть траур.

— Траур? — прошептал Вильсон, не смея понять. — Траур — по ком?

— По вас, мой милый.

Сказав это, Фокс удалился насвистывая, оставив достойного Артура Вильсона озадаченным, смущенным и клянущимся, что он никогда не будет более пить. Но известно, что значит клятва пьяницы.

Между тем Адам Фокс отправился на железную дорогу и приехал в Нью-Йорк.

Вместо того, чтобы идти сейчас же в суд, он отправился в Двадцатую аллею и остановился перед маленьким домом, выстроенным из красных кирпичей.

Далее, отделенный от этого дома громадными садами и многими строениями, стоял великолепный дворец.

Фокс ударил три раза молотком, подождал несколько секунд и ударил в четвертый.

Тотчас же в калитке открылось маленькое окошечко, защищенное железной решеткой, и за ним показалось отвратительное лицо, изрытое оспой.

При виде посетителя это лицо состроило ужасную гримасу, заменявшую улыбку, и обладатель его сказал:

— Э! Если я не ошибаюсь, так передо мной почтенный Адам Фокс, маленький Адам, как говорили мы прежде. Что угодно почтенному Фоксу?

— Прежде всего мне угодно остановить поток вашего красноречия, Боб, — сухо отвечал Фокс, — а затем я прошу вас немедленно предупредить вице-президента совета.

Боб сделался серьезен.

— Что надо сделать? — спросил он.

— Передать эту бумагу, вы знаете кому.

Говоря это, Фокс подал Бобу пергамент, игравший такую большую роль в подземелье Вильки.

— Но ночь уже приближается, — заметил Боб, — а путь не близок. К тому же я дежурный и не буду свободен ранее одиннадцати часов.

— Ну что же! Вы отправитесь в одиннадцать часов. Так надо!

— Хорошо! — проворчал ужасный Боб, захлопывая окно перед носом посетителя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Адам Фокс пошел прочь и на этот раз отправился прямо в суд, где и оставил свое донесение.

В четверть двенадцатого решетку одного из садов, расположенных на далеком расстоянии от красного дома, отворил джентельмен и вышел на улицу.