Стихотворения - Леа Гольдберг

Тишина улеглась словно кот на окне,

Прикорнув на колени во сне

И из тьмы клубов дыма на серой стене

Ее тень улыбается мне

Ночь и последние дни (1).

Вот он стоит в ночи, его дверь распахнута в сад.

Ветер лег отдохнуть. Дети его уже спят.

Сколько воспоминаний, надежно укрытых во сне.

Один на один он с ночью, и с садом наедине.

И из ночи к нему выходит заброшенная тропа.

И имя его каждый знает.

В могучем древе его душа -

И с ветвей -

на его лоб -

роса

Каплет

как в детстве

мамы слеза.

Ночь и последние дни (2).

И доныне - ее облик он помнит доныне.

Избавленье от мук синеет на тонких губах,

Морщинки у глаз сияют лучами косыми,

Запах рук ее - точно гаснет субботы свеча.

Отошла от кроватки сестренки его больной.

Молитву шептала.

Снег свое подаяние белое в окна кидал.

Стояла.

Дрогнули плечи от вопроса сыновних глаз

В этот вечер сестренка уйдет навсегда от нас.

И он ляжет, к стене повернув лицо,

И услышит тогда:

Смерть идет по заснеженным крышам домов,

Мимо окон квартир…

Смерть возьмет ее за руку, и уйдет с ней туда,

На страницы волшебных томов

В светлый сказочный мир.

Безмолвие

(1). В сумерках

Дым времени струится к потолку

И день немой, от шума заболев,

Ложится возле двери, к косяку,

Тетрадь стихов заснула на скамье.

Она мечтает молча о руках,

Тех, что текли сквозь белизну страниц,

И между строк остался на листах

Тот странный запах памятью о них.

Проходит легкий трепет по листам

И тсс!… над нею - сонной - сны плывут…

Тень лампы словно контуры лица,

И снятся ей движенья этих рук.

(2). Вечером

Мне знакомо значение слова "вечер".

Оно скорбное сердце мое наполняет тоскою,

В этот час - мои закрываются двери,

И лишь утром - эти двери откроют.

Тени проходят сквозь закрытые ставни,

Ложась от лампады на круглом столе,

И тайком подают неявные знаки

Моему отраженью в зеркальном стекле.

А окна дразнятся и смотрят многозначно.

И лишь фонарь скорбящий, у порога,

Все думает: "Сейчас они заплачут -

Та в зеркале и та, ее подруга".

Ты.

Ведь это тоже - будет и пройдет.

Во мраке комнаты огонь свечи зажгут.

И взгляд твой в сумраке свой путь найдет

В пучину пропасти отчаянных минут.

Тот путь - те две тропы - видны уже тому,

Кто скрылся в трепете времен, и навсегда

Укрылся в холоде моих замерзших рук,

В твоих морщинках бледных возле рта.

И тишина - тревожна и нема…

Над лоном песен мертвецов сгустится тьма,

И безутешность пустоты узнаешь там:

ты сам.

Мечта девушки

"Святая Магдалина" - картина художника Карло Кривелли,

которая находится в музее короля Фридриха в Берлине.

А я во сне была - тобой,

И там - Святая Магдалина

Кипящий грог приносит мне

В хрустальном золоченом кубке;

И локон - нежная змея -

Щеки моей слегка коснется…

Пьянит все тело запах туберозы.

А я во сне была - тобой.

И бледной девушки лицо

Навек из памяти исчезло

И всей собой я жажду Магдалину.

И мне не убежать от сновиденья,

Спасенья нету мне от Магдалины.

День, устав, склонился ...

День, устав, склонился пред вечерним

Солнцем. Тропки с гор бегут к воде.

Принесет ли ночь мне облегченье,

Если быть беде?

В дебрях тишины мой голос вьется.

С угасаньем дня увял чабрец.

Целовать душа моя так рвется

Пепельность небес.

Вечер.

Вечер… Словно сто вечеров.

Свет лампы и письменный стол.

На окне - забыта раскрытая книга.

И уже глаз едва различает границы теней на стене.

Вечер. Не тревожиться, не говорить и не ждать.

Холодная голая мысль тихий мрак затопила,

Говоря: это все уже было

И вернется опять.

Что сказать ей? - Погасить абажур,

Окунуть свое сердце во тьму?

В скорбь пылающего безумья,

Догоняющего галопом

Ускользающие мечты?

Да. Смириться. Полюбить его ложь,

Только знать:

ночь - словно сотни ночей.

Уж впору нынче мне писать стихи...

Уж впору нынче мне писать стихи -

На улице веселый скрип саней.

Упала книга. Окна холодны.

И плохо мне…

Показывает мне безжалостно стена

Тень рук моих и сигареты тень.

И тот, кто обо всем, что было, знал,

Увы, ко мне он холоден теперь.

Уж нынче впору мне мяукать тут лежать:

Не сжалится никто, не устыдит,

И на стене лишь тени задрожат,

Нарушив безмятежность паутин.

И вновь

И вновь одна она… Сжигает грудь печаль.

Неслышно тает в уголке свеча

И бусинки - сверкающая гроздь -

Сгорая гаснут на ее плечах

И пламенеют маки в вазе тайно

облачаясь в черную вуаль.

Но Она слышит: тихо входит ночь

К ней в дверь, в ее тревогу и печаль.

Да. Она помнит: здесь был он; хранят

Ковры его шаги, и шелестят

О нем часы. Гладь зеркала тверда.

Но он ушел… надолго… навсегда…

В час когда гаснут...

В час когда гаснут искры заката на глади стекла,

И сгущаются тени в груди задремавших часов,

Вижу, будто с улыбкой сестра мимо двери прошла,

И склонилась над книгою мать у себя за стеной.

Я поэмы пишу - и посланья любви

И отраву минувшего слабо рука ворошит.

Я листаю страницы, где нету ответа, увы,

На вопросы, которые мы не смогли разрешить.

Пеплом времени гаснут мгновенья и падают вниз.

Я мечтаю о том, кто назавтра забудет меня,

Словно сто листопадов, кружат мемуаров листы

И порхают над бледным челом уходящего дня…

Пред очами ночи...

Пред очами ночи склонился ветер

И отдал тишине свою скрипку. Город

Стих. Лишь молились часы на башне

Дремлющему на печке глухому Богу.

Были бледны дети. Плакали долго,

В мамину черную шаль уткнувшись лицом.

А когда заснули - картина над изголовьем

Поняла, что приснится им страшный сон.

И снился Бог им, вышедший из Танаха,

Он стоял на пустынной площади - жалкий, бессильный.

А плывущие над столицей часы на башне

Смеялись над ним и длинным своим языком дразнили.

Медленная песня

Вплывает танца звук в стакан вина,

Укутан вечер звездной чешуей,

По облаку слегка скользит луна -

В его глазу широком - чистою слезой.

Между стволами осень подкралась,

Часы прощанья в дар мне принеся.

И сотни язычков - ночное пламя -

Мой тихий смех последний осветят.

В мое вчера не верю я, твой взгляд

Содержит правду завтрашнего дня.

Цветок страдает около меня,

Вдруг осознав, что он любил тебя.

Развеяла клубы тумана

Наука о любви, которая небес-

конечна. И рука меж двух стаканов

Рвет тот цветок. Конец...   

Перевод с иврита: Стас Могилевский 

ПЕСНИ КОНЦА ПУТИ  Перевод Иосифа Шутмана

АЛЕФ

Дорога прекрасна эта – сказал подросток.

Трудна как дорога! – так юношей позже сказал он.

Длинна так дорога – мужчина сказал усталый.

Присел отдохнуть старик на краю дороги.

Окрасил закат седину золотым и червонным,

Вечерней росой трава блестит и ласкает ноги,

Последняя птица дня над ним поёт: ты вспомни –

Красива, трудна в чём, длинна как была дорога? 

БЭТ

Сказал ты: день мчится за днём, а ночь – за ночью.

И вот уже дни проходят – сказал ты только.

Смотри: вечера и Утра глядят в твои окна,

И скажешь: нет всё-таки новых вещей под солнцем.

И вот уже ты постарел, и вернулся на крУги,

Сосчитаны дни: десять дней умножаешь нА семь,

Ты знаешь уже: каждый день – последний под солнцем,

Ты знаешь уже: новый день каждый раз под солнцем.