Демон Господа - Уэйн Барлоу

II

Люцифер пропал.

По всем рассказам, Низвержение его было самым впечатляющим. Те, кто мог вспомнить о нем, говорили, что, когда он упал, осветилось все небо, а вся поверхность Ада вспыхнула и пошла трещинами. Вот только никто не смог найти место его падения.

«Где? Куда он подевался?» — в который раз задавался вопросом Адрамалик. От этой мысли никуда было не деться, и он, оставаясь один, вымеряя шагами промозглые коридоры огромной горы, бывшей цитаделью Вельзевула, возвращался к ней постоянно. Магистр выходил к верхним бойницам башни, на две сотни пядей выше остальных, обшаривал глазами кровли Диса и снова сосредоточивался на этом проклятом вопросе. Задавать его вслух повелитель Преисподней, великий лорд Вельзевул, не позволял никому.

Когда находилось свободное время, Адрамалик часто проводил его здесь, наблюдая за столбами жирного дыма, за пульсирующими молниями и нависающими над Дисом тучами. Город этот являл собой квинтэссенцию Ада. Он возник сразу после Низвержения, первым, рос с тех пор неудержимо и безостановочно, его кубические здания словно почковались, а извилистым переулкам и забитым улицам не было числа. Адрамалик часами разглядывал это хитросплетение, и оно напоминало ему раковую опухоль, распустившую метастазы по мертвой поверхности Ада. Он направил взгляд вниз, к подножию крепости. Там ютились низенькие хижины, зажатые между грандиозными правительственными постройками. Но все они как будто старались отгородиться, отпрянуть подальше от возвышавшейся над ними цитадели Вельзевула. Да так оно и было. И Адрамалику даже нравилось такое явное проявление страха перед властью. Власть… «Но куда же исчез Люцифер?»

В отсутствие Люцифера бразды правления, само собой, принял его лучший генерал. Вельзевул, говорили некоторые — и Адрамалик им не возражал, после Низвержения стал странным существом, вобравшим в себя бесчисленные останки ангелов, которые не сумели добраться до Ада целыми. Он поглотил их, трансформировал павших в мириады мух, которые и составляли теперь его тело. Случай в Аду невиданный, да и нигде не виданный. Не было недостатка в мудрецах, полагавших, что воцарение Вельзевула — часть хитроумного плана самого Люцифера. Потому решения и привычки нынешнего повелителя Преисподней под вопрос никто не ставил, как бы ни разнились они с поведением, обычным для других архидемонов. Способности его тоже никогда никем не оспаривались.

Адрамалик уверенно ориентировался в путанице внутренних артерий громадной, почти как сам город, крепости. Толща хладной плоти полностью закрыла крепость сверху, а магистр редко выглядывал наружу — только когда бывал на верхних этажах или когда его посылали на какое-нибудь задание. Впрочем, все, что оставалось снаружи, мало его волновало. К своей роли верховного магистра Ордена Мухи он относился всерьез и рассматривал все с точки зрения полезности для своего господина. Орден охранял Вельзевула, а потому пользовался множеством неслыханных в Аду льгот. Взамен его члены были глазами и ушами повелителя, как в самой цитадели, так и в городе.

Дворец повелителя был источен множеством темных закоулков и потайных лазов, это создавало благодатную почву для роста всяческих интриг и страхов. И это же делало работу Адрамалика трудной, но одновременно крайне увлекательной. В причудливой формы залах дворца царили полумрак, сырость и какая-то болезненность, причем внутренности крепости состояли не из привычных уже в Аду кирпичей-душ, а из расширенных вен и растянутых артерий, которые вели в маленькие, холодные, темные клетушки, похожие на внутренности огромных органов. В неровностях пола постоянно скапливалась какая-то жижа, а предметы обстановки, скудные и невыразительные, часто были липкими на ощупь. Многочисленные придворные, вынужденные обитать в этой плоти, переговаривались между собой негромко, они понимали: все это — цена, которую приходится платить за близость к правителю Ада.

По пути к Ротонде Мух Адрамалик зашел в казармы Ордена. Коридор словно выплеснул его в длинную базилику с сотнями изрезавших стены дверей. Покои рыцарей располагались в этой горе мяса столь глубоко, что воздух, никогда не знавший ветра, был здесь густым и прохладным.

Проходя мимо помещений, Адрамалик слышал приглушенные стоны — его подчиненные забавлялись с придворными суккубами. Если рыцарь находился в комнате, перед дверью пламенела в воздухе его личная эмблема. Стоны и вздохи перебивались рычаниями и короткими захлебывающимися криками — это были звуки не только безобидных удовольствий. Суккубы хорошо знали свое дело — дарили радость и своим наслаждением, и добровольными страданиями. «Что ж, заслужили, пусть развлекаются. Они — мои ножи, срезающие любую заразу измены, а потому лучше держать их наточенными», — сострил про себя Адрамалик и улыбнулся.

Сам магистр снисходил до развлечений нечасто, особенно — до развлечений такого рода. Привязаться к кому-нибудь он позволить себе не мог в принципе, чтобы не поставить под удар свое положение при дворе, и уж совершенно излишней могла оказаться привязанность к огненно-развратным нежностям какой-нибудь высокопоставленной, особо соблазнительной куртизанки.

Он сосредоточенно шагал мимо дверей, стремясь миновать казармы поскорее. Влажный блестящий пол усеивали лужицы красноватой жидкости, и кожаная мантия Адрамалика вскоре покрылась пятнами. Внушающий ужас магистр Ордена довольно неуклюже прошлепал к черному входу в дальнем конце помещения, потом поднялся по широкой лестнице и прошел под украшенной резьбой аркой, которая возвышалась перед сужающейся артерией, ведущей в Ротонду.

Печально известная Ротонда Вельзевула, перекрытая высоким куполом, венчала собою крепость, вырастала из верхних складок ее гниющей оболочки. Это сооружение было уникальным даже для Преисподней — его частично построили, а частично вырастили. Адрамалик помнил, как стоял на краю ямы, зияющей словно пустая глазница, когда в ее основание внедрили огромную живую конструкцию, после чего купол запечатали. Помнил, как из этого кратера постоянно несло гнилью, то и дело приходилось, скрипя зубами, отворачиваться. Первые кирпичи здания создал Мульцибер, архитектурный гений Вельзевула, которому и принадлежал этот проект. Перед глазами магистра до сих пор стояла картина бесконечных рядов душ, за которыми следили крылатые палачи. Проклятые покорно ждали своей участи. Он слышал их заунывные стоны, стихавшие по мере того, как их, слой за слоем, поглощало огромное здание. А еще Адрамалик помнил, как от их криков лицо его хозяина кривилось от удовольствия.