Демон Господа - Уэйн Барлоу

— Это изгнание оказалось и вполовину не столь ужасным, как мы о нем думали, государь. Сколько уже достигнуто!

— Но это — всего лишь начало, — ответил Саргатан и посмотрел на своего солдата.

Рокочущий и одновременно гармоничный, напоминающий глуховатые вздохи огромного органа, голос архидемона прозвучал тогда чуть иронично. Элигор не нашелся с ответом, ведь они провели в Аду уже столько времени. Потом он часто вспоминал этот совсем короткий разговор и только позднее понял, что именно в тот момент чудовищность их изгнания, их разделенной вечности окончательно стала реальностью.

«Возможно, именно потому мы так лихорадочно взялись за строительство», — размышлял Элигор в то время. Звери, столкнувшись с неразрешимой проблемой, начинают облизываться, чисто инстинктивно стараются выглядеть лучше. Демоны же, чтобы противостоять вечному проклятию, принялись создавать города. Да и что они еще могли, кроме как попытаться сделать это место своим? Если они обречены жить здесь вечно, то надо его приручить, покорить себе, освоить. Но Ад не поставить на колени, у него свои обитатели и у него — своя воля.

А Саргатан действовал с какой-то неестественной страстностью, почти одержимостью. Он помнил и о крупных, и о мелких делах. Элигору казалось, что господин старается таким образом отвлечься от мыслей о той реальности, в которой все они оказались. Дела вассалов и соседей также интересовали Саргатана. С владениями бывшего серафима граничили земли Астарота, его учителя еще там, на Небесах. Это было хорошо. Старый и добродушный Астарот не имел талантов к управлению. Саргатан с досадой смотрел на постоянные промахи своего бывшего наставника. Но от него не исходило особой угрозы, и вокруг царил мир.

В плане Адамантинаркс не сильно отличался от множества других городов Ада. Его мостовые так же алели от крови грешников, так же вздыхали и мигали его камни-души под ногами прохожих, а бесчисленные низкие здания стонали и содрогались так же, как и в любом другом городе Ада. Но одновременно это была одна из самых нетипичных столиц Преисподней. И ее простор, даже какая-то воздушность являлась всецело заслугой Саргатана. Главный город Ада, Дис, стал словно отражением своего ужасного создателя Вельзевула, Адамантинаркс же, к удовольствию его обитателей, был столь же снисходителен, как и его повелитель. Элигор отмечал эту благородную черту своего государя, как и каждый, попадавший к его двору. Перед закладкой первого камня в основание венчающего город дворца Саргатан не только основательно обсудил детали с Халфасом, но и посоветовался с каждым из его подчиненных. Элигор видел, как эта открытость архидемона влияет на все вокруг, как она не только привлекает к нему демонов, но и заставляет их хранить ему верность.

На одно из таких совещаний, которое проходило в тот раз на вершине овеваемого всеми ветрами утеса, Саргатан собрал всех, чтобы обсудить количество этажей дворца. Горячие, унизанные тлеющими угольками порывы ветра трепали чертежи Халфаса, поэтому никто не мог ничего толком разглядеть. Саргатан нагнулся — поднять несколько камней, чтобы закрепить листы. А когда выпрямился, то увидел: к его подданным присоединился незнакомец. Он взобрался по крутому склону так, что его никто не заметил. Рука Элигора сразу потянулась к рукояти меча, то же сделали и другие демоны.

— Разве ты не узнаешь меня? — спросила закутанная в плащ фигура и сняла с плеча длинный, узкий металлический футляр. Складки капюшона незнакомца скалывала длинная костяная игла, оставляя лишь щелочку для рта, но казалось, он пристально разглядывает Саргатана.

Архидемон был выше всех собравшихся на полторы головы. Когда он сталкивался с опасностью или же ему бросали вызов, то обычно складывал руки на груди и выпрямлялся во весь свой рост. Теперь костяные пластины его лица стали медленно смещаться, а пламя, короной возвышавшееся над головой, разгорелось еще больше. Собравшиеся демоны знали, что это верные признаки раздражения Саргатана, и замерли в ожидании расправы.

— Как мне узнать тебя, если ты закутан с ног до головы? Да и знака твоего я не вижу.

— Но ты должен меня помнить… с тех пор, еще до Низвержения. По крайней мере, мой голос изменился вроде бы не сильно…

Элигор подумал, что это, наверное, самая странная фраза, которую он слышал за очень долгое время. Он не встречал еще ангела, голос которого Ад не исковеркал бы до неузнаваемости. Хрустальная напевность Небес давным-давно покинула их, сожженная огнем и криками боли. Этот пришелец затеял неумную и опасную игру. Однако было в его речи что-то располагающее.

Саргатан всмотрелся в загадочную фигуру пристальнее. Он владел искусством срывать покровы с тайного, но в этот раз почему-то медлил.

— Откинь капюшон… — В голосе его явственно прозвучала угроза.

— Может быть, я так и сделаю, если ты попросишь меня на Старом языке…

— Он в прошлом. Он исчез. Остался только этот.

— Ну что ж, тогда, возможно, твои глаза и уши остались такими же, как там, на Небесах. — Рукой в кожаной перчатке незнакомец медленно вытащил из капюшона костяную иглу. — Микама! Адойану Валефар! — воскликнул он.

— Валефар! — тоже воскликнул Саргатан и кинулся обнимать пришельца.

Вместе со всеми Элигор удивленно смотрел, как их господин отпустил, наконец, другого архидемона, и чувствовал его неподдельную радость. Элигор знал, что перед ними — самый лучший друг властителя Адамантинаркса. Об утрате его за весь срок пребывания в Аду Саргатан говорил всего несколько раз, да и то лишь нескольким избранным.

Потеря Валефара стала для него тяжелым ударом, как будто там, на Небесах, победоносные серафимы вырвали из поверженного ангела нечто большее, чем просто сердце.

— Где ты был все это время?

— В Дисе, — уронил Валефар и склонил голову. — И пробыл я там слишком долго, гораздо дольше, чем хотел. Если уж попал туда, уйти очень нелегко.

Саргатан положил на плечо друга когтистую руку:

— Забудь, всё в прошлом. Теперь ты здесь и здесь можешь остаться.

Валефар легко вскинул на плечо свой футляр и раздвинул обожженные костяные пластины лица в широкую ухмылку.

Вместе они спустились с горы. Проходя мимо Халфаса, Саргатан кивнул ему, и тот принялся скатывать планы в рулон — дворец мог и подождать.

Элигор видел, что прибытие Валефара как будто вернуло его господину некое равновесие, словно к нему вернулось что-то недостававшее. Хотя Низвержение сильно изменило обоих, все равно любой демон мог по-прежнему легко представить, какими они были до Великой битвы. Теперь Саргатан стал носить свой угрожающий кокон плоти с большей легкостью. А Валефар, полностью сознавая свою подчиненную роль, отлично умел вырвать господина из хватки мрачных дум. Валефар всегда казался Элигору слишком радостным, легким — таким было не место в Аду.