Демон Господа - Уэйн Барлоу

Разные народы давали ей разные имена, но по прошествии тысячелетий она привыкла называть себя Лилит. Не в последнюю очередь потому, что ее повелитель не мог произнести это имя отчетливо. Крохотная победа, мелкая радость, но она все же хоть чуть смягчает горечь, вызванную навечной привязанностью к Мухе. Лилит передернулась, яростно мотнула головой, тщетно пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний. Изощренное наказание, созданное специально дня нее: где бы она ни была, она всегда принадлежала другому. Внешне она покорилась, потому что выбора ей не предоставили. Но душа по-прежнему бунтовала.

Из соседней комнаты донесся шорох. Ардат Лили, ее преданная служанка, скидывала дорожные шкуры, вернувшись из своего путешествия в Адамантинаркс. Путь туда и обратно занял немало времени, но такую возможность нельзя было упустить. Лилит резко поднялась с постели, спустила одну ногу на пол. Четыре толстых когтя, с пятнами запекшейся крови, царапнули гладкие костяные плитки.

Она не знала, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к своим новым конечностям. По идее, так можно даже радоваться: ей повезло гораздо больше, чем всем остальным после Низвержения. Ей не только оставили прежнее тело, но даже сердце не вырвали. Единственной в Аду. Правда, частенько Лилит казалось, что это и есть ее худшее наказание. В Аду сердцу места нет. Возможно, это Люцифер как-то сумел устроить, сохранить ее — в надежде, что она останется с ним. Может, и так.

— Ардат Лили… — Лилит встала. Ее обнаженное белоснежное тело, чувственное во всех своих изгибах, терялось на фоне белизны комнаты.

— Да, моя госпожа, — донеслось из-за закрытой двери.

— Войди поскорее, расскажи. Смогла хоть парочку пристроить в хорошие руки?

Служанка вошла, на ходу все еще стаскивая дорожные одежды. Из складок посыпался пепел, оставляя на полу след. Ардат Лили неодобрительно покачала головой.

— Да, госпожа моя. Тот город… не такой, как наш. Там лучше, легче. Я всё раздала. Все фигурки, — с энтузиазмом сообщила Ардат. Потом опустилась на колени, аккуратно сгребла пепел в кучку. — Одна из душ даже сказала, что узнает в фигурке вас, можете себе представить?

— Могу.

Лилит натянула рубашку, подошла к столику. На нем лежало несколько небольших резцов и незаконченная костяная статуэтка. Сходство фигурки с мастером, создавшим ее, поражало: даже уродливые ноги с когтями казались совершенными в малейшей детали.

Ардат Лили сгребла собранный пепел в подол кожаной юбки.

Лилит выбрала маленький нож, сдула с кончика костяную пыль.

— Где-то около сотни уже, да? — спросила она, рассеянно вертя резец в длинных пальцах.

— Да, госпожа, сто пятнадцать наших посыльных.

— И ни Агалиарепт, ни Адрамалик ничего о них не знают, так?

Ардат Лили от ужаса чуть не рассыпала пепел:

— Я была очень осторожна! Вы знаете, как я люблю вас, как долго была на вашей стороне. Я убью себя прежде, чем они узнают.

— Знаю. И я тебя тоже люблю. И ты знаешь это. Просто каждый раз, когда ты уходишь, я переживаю. Эти двое всех подозревают. И никто не хотел бы стать предметом их подозрений, — Лилит вздохнула и отвернулась к стене, кладовой сырья для изделий. По ней тут и там были разбросаны крохотные углубления. Лилит пробежалась по стене пальцами и, нащупав нежный изгиб кости, сказала: — Вот из этого куска получится неплохая фигурка. Побольше других. Надо запомнить. — И аккуратно отметила это место, вырезав на нем крошечный глиф.

Она повернулась к Ардат Лили. Та старалась, как могла, и уже собрала с пола пепел. Госпожа посмотрела, как служанка выходит из комнаты, и улыбнулась.

Потом Лилит уселась за столик и принялась работать над незавершенной статуэткой. Уже привычными пальцами, меняя инструменты, она срезала жесткие полоски кости, сглаживала острые углы, полировала блестящую поверхность. Сходство увеличивалось.

Завершив работу, она убрала инструменты и принялась вертеть созданного ею маленького идола в руке, критически его рассматривая. Все фигурки Лилит выполняла в одной и тоже же позе, стараясь сделать их чуть ли не иконами — главными предметами для алтаря. Вот она отложила фигурку, закрыла глаза, сосредоточилась, и в воздухе перед ней возник сияющий символ — тайный, созданный ею для себя, ибо, не будучи демоном, она не получила его при Падении. Широко открыв глаза, Лилит усилием воли направила символ к статуэтке, и в ней он угас, словно погрузившись в кость. Это была ее подпись, более того, это было ее послание.

Лилит удовлетворенно оглядела фигурку.

— Вестник мой, — еле слышно прошептала она, — найдешь ли когда-нибудь правильную душу?

Она встала, стряхнула с колен костяную пыль, взяла завершенную фигурку и зарыла ее на кровати, под ворохом постельных кож.

V

В библиотеку Элигор пришел усталым и, сбросив тяжелый плащ, опустился в кресло — среди уютного беспорядка положенных как придется книг. Строительство дворца завершилось, жизнь вошла в нормальное русло. Установился и определенный распорядок. Демон находил его строгим, но оправданным: как капитан летучей гвардии он сам постоянно проверял ключевые точки защиты Адамантинаркса, главное внимание уделяя угрозе извне — в основном борьбе со шпионами.

Мыслями он, однако, то и дело возвращался к библиотеке.

Здесь, среди своих друзей, древних томов, собиравшихся долгими столетиями, он пытался понять и тот, оставленный им мир, и новый, к которому принадлежал теперь. В библиотеке имелось немало справочников, исписанных сложными формулами и заклинаниями, однако многое утратилось в результате разъединения с ангелами, и зачастую книги представляли лишь печальные попытки вспомнить ускользающие из памяти, смутно предстающие перед глазами ритуалы.

На полках пылились бессчетные Книги Гамигина. Книги душ мертвых — полка за полкой, еще не просмотренные и не зарегистрированные, но содержавшие в себе отчеты о каждой спустившейся в Ад душе, о каждом ее грехе. И более того: каждая душа, не попавшая еще в Ад и не совершившая ничего предосудительного, также значилась в них. Это казалось Элигору поразительным. Чтение даже одного из этих удивительных томов было неимоверно трудной, но интересной работой.

Но больше всего Элигора интересовали мемуары, созданные сразу после Низвержения, когда многие демоны старались, как могли, разобраться в себе, в том, что же произошло, и связать свои впечатления воедино, найти во всем случившемся смысл. Каждая из этих книг была написана на пергаменте, сделанном из душ грешников, и могла долго и нудно бубнить свои тексты, но сейчас их сдерживал глиф, предусмотрительно сотворенный молчаливым демоном-библиотекарем, которого звали Эйнцарас.