Пробуждение - Тина Дженкинс

Кое-как поднявшись наверх, в кухню, Мэри машинально включила газ и поставила греться воду. Потом она осмотрела блузку. Кровь уже высохла и побурела, но весь перед был в красновато-коричневых пятнах. Мэри прикоснулась к ним кончиками пальцев. Это кровь Ната, частица его плоти. Внезапно ей вспомнилось, как его лицо сначала болезненно сморщилось, а потом обмякло. Он не издал ни звука, но Мэри была уверена, что его взгляд просил прощения. И потом тоже… Ни на секунду она не усомнилась в том, что Нат до самого конца думал только о ней и пытался разговаривать с ней взглядом, пока жизнь и ярость окончательно не погасли в его остекленевших глазах.

Нет, решила она, сегодня она не будет мыться. И завтра тоже… Никогда. Она не станет смывать с себя его кровь и будет только вечно стоять здесь и вспоминать…

Нет, так нельзя, подумала Мэри. Нельзя давать волю чувствам, какими бы глубокими они ни были. Нужно принять лекарство, пока она еще в силах рассуждать здраво и управлять своими мыслями и поступками. Иначе горе захлестнет ее, и тогда она просто ляжет и умрет.

Большой пеликан, неуклюже взмахивая широкими крыльями, с плеском приземлился на водную гладь канала. Крупные старые птицы прилетали со стороны океана; днем они плавали, ныряли, кормились в богатых рыбой каналах, а на ночь снова возвращались в залив. Выходя на ранние утренние пробежки вдоль волнолома, Мэри часто видела пеликанов, и с каждым днем их число все увеличивалось. Но больше она туда ходить не будет. Мэри и подумать не могла о том, чтобы снова начать бегать по утрам.

Изогнув шею и погрузив клюв в воду, пеликан искал что-то на дне канала, но Мэри его уже не видела. Перед ее мысленным взором встало бездумное лицо убийцы. Обычный тупой подросток, озабоченный лишь собственным либидо. Выделения в уголках глаз и засохшие под носом сопли подсказали ей, что он, возможно, не привык даже следить за собой. Но застрелить богатого человека на автомобильной стоянке ему как раз плюнуть. Правда, Мэри несколько раз сильно ударила его по голове, но ему все равно удалось убежать. Скорее всего, полиция так никогда его и не найдет.

От сознания бессмысленности всего произошедшего Мэри даже перестала дышать. Крепко обхватив себя за плечи, она дрожала всем телом и никак не могла остановиться. Потом ее руки соскользнули вниз, на слегка округлившийся живот, и Мэри вспомнила, что ждет ребенка. Как она могла об этом забыть?! Должно быть, шок, в который повергла ее смерть мужа, глубже, чем она предполагала!

— Ну и что мне теперь делать?! — громко спросила она в пустоту.

В следующее мгновение Мэри осознала, что в кухне рядом с ней уже давно звонит телефон. Мэри машинально повернулась в его сторону, но отдернула руку. Нет, она не станет брать трубку. Какой смысл? Все равно никто не сможет вернуть ей Ната. Потом Мэри посмотрела на старенький автоответчик — это Нат настоял на том, чтобы использовать его вместо того, чтобы платить за голосовую почту. Иногда Нат бывал прижимист, даже скуповат. На автоответчике горела цифра 30. Тридцать звонков… Просто удивительно, что она проспала их все! Наклонившись к автоответчику, Мэри включила исходящее сообщение, записанное Натом. У него было больше знакомых, чем у нее, поэтому он настоял на том, чтобы самому наговорить приветствие.

— Вы позвонили в дом Шихэйнов. Оставьте сообщение для меня или для Мэри, и мы обязательно перезвоним вам. Спасибо.

Голос Ната звучал тепло, по-дружески; вместе с тем в нем слышались и смешливые нотки, словно ему самому казалась комичной роль автоответчика. Прослушав пленку несколько раз, Мэри попыталась вспомнить, есть ли у нее другие записи Ната. Забыть этот голос… Одна мысль об этом причинила ей острую боль. Стараясь справиться с подступившей паникой, она снова поднесла к лицу испачканную кровью блузку. Слава Богу, у нее есть голова Ната! И наплевать, что он никогда не хотел оказаться замороженным.

— Прости, но я не могла допустить, чтобы ты ушел навсегда, — сказала Мэри, обращаясь к пустой комнате.

Нат частенько подшучивал над интересом, который Мэри проявляла к криогенным технологиям. Она знала, что каждый раз, когда она разговаривала об этом с друзьями, Нат чувствовал себя неловко, но ее это не волновало. Увлечение криотехнологиями — «пунктик», как называл его Нат, — пришло к Мэри, когда она занималась оплодотворением замороженных яиц. Этот интерес еще больше укрепился, когда несколько ее коллег в Калифорнийском университете увлеклись изучением зародышевых стволовых клеток. Нат так и не сумел понять, почему его жена так заинтересовалась работой группки фанатиков-энтузиастов, посвятивших жизнь созданию надежной технологии полного восстановления жизненных функций замороженного организма.

«Вы все просто помешались на криотехнологиях», — частенько говорил Нат.

«Это мое хобби, — парировала Мэри. — Знаешь, мой папа любил повторять, что человечество никогда не погибнет, покуда у него есть посторонние интересы. Извини, Нат, но криогеника и есть мое постороннее увлечение».

Но в глубине души Мэри считала, что Нат должен попросить у нее прощения за свой скептицизм. Чуть не каждый день она становилась свидетельницей нового большого успеха, нового открытия, которое делали ее коллеги-врачи в области нанотехнологий. В лабораториях уже разрабатывалась нановидеокамера, размер которой измерялся в десятых долях микрона. Она не сомневалась, что через несколько лет появятся столь же миниатюрные компьютеры, способные в буквальном смысле ремонтировать пораженные болезнями сердца, почки и другие жизненно важные органы непосредственно внутри тела. Физическое перевоплощение возможно, в этом она уверена. Для нее это лишь вопрос времени.

Глядя, как голубые язычки пламени лижут дно чайника, Мэри попыталась разобраться в хаосе, царившем в ее голове, и воссоздать ужасные события вчерашнего дня. Она помнила, как искала в машине свою медицинскую лицензию и донорскую карту Ната, как схватила криопротектор, который всегда возила с собой, как подчинила своей воле парамедиков. Еще она помнила, как рассердился чернокожий санитар и как он настаивал, чтобы она дала расписку, которая сняла бы ответственность с бригады «скорой помощи». Помнила Мэри и то, как она расписалась на листке бумаги, испачкав его своими окровавленными руками.

Потом она представила себе пожилую пару, которая остановилась совсем рядом, возле своего автомобиля. Муж, как мог, утешал жену, которая, несомненно, пережила сильнейшее потрясение. Мэри надеялась, что с женщиной все будет в порядке и что она сумеет рассказать полиции, что же случилось на автостоянке. Впрочем, независимо от этого Мэри следовало как можно скорее связаться со своим адвокатом, поскольку последствия ее поступка могли оказаться весьма и весьма серьезными.