Жизнь на фотографии. Или полмира за LIKE - Владислав Петухов

– Вот что, девочки, давайте я лодку на прицеп загоню, съездим на стоянку, ее там оставим, а потом, так и быть, закину вас домой. Как раз в машине погреетесь.

Девчонки немножко подумали, а потом согласились. Юля отдала мне пустую кружку, в которую я снова налил «Несквик» и дал Маше.

Пока я, уже пересев на машину, подъезжал к воде, целясь прицепом в стоящий на мелководье катер, Юля, сидевшая спереди, не сводила с меня глаз, а точнее с моих часов и телефона, лежащего на панели. Невооруженным глазом было видно, что Iphone 6 и старый Breitling Navitimer ввели ее в какой-то транс. Позже она что-то спрашивала про часы, а также делала мне комплименты как обладателю отменного вкуса.

Как же меня от всего этого тошнит! Вы бы знали, как надоели люди, смотрящие в рот и готовые стелиться у ног, пытаясь отхватить кусочек. Надоели эти девки в клубе, напрямую предлагающие сочный минет, после изучения циферблата моих часов. Надоели секретарши моих бизнес-партнеров, напрашивающиеся на то, что бы я их подвез после работы и начинающие гладить тебя в самых интересных местах, как только машина трогается с места… Все надоело! И новенькие работницы моей фирмы, с первого дня пытающиеся строить глазки своему директору и телки в тренажерке, которые вьются вокруг тебя, увидев на чем ты приехал. На прошлой неделе одна просто вошла в душ, когда я мылся и начала меня целовать, объясняя при этом, как я ей нравлюсь. Ага… Чего это ты только ко мне лезешь, шлюха, а не вон тому парню, который на стареньком Форде приезжает, а? Всё надоело. Продажные люди, продажные эмоции, продажная любовь… А тут еще и эта малая туда же…

Все остальные мероприятия с лодкой прошли быстро. Мы пулей пронеслись по городу к тому месту, где живет мой новый катер. Уже отъезжая от стоянки, я заметил местного сторожа, махавшего мне рукой.

– Добрый день, – жму руку знакомому.

– Добрый, – он жмет мою, широко улыбаясь. – Да-а-а, ну я вижу, что пару рыб ты все-таки смог поймать! – смеется он, глядя на моих спутниц. – Небось, поедешь их жарить сейчас, миллионер. – Он подмигивает мне, продолжая смеяться.

Мы говорим с ним еще пару минут, а потом я открываю маленькую коробку с рыболовными мелочами и дарю ему одну вещицу, которую хочет заполучить уже добрая половина тех, кто увлекается рыбалкой в нашей стране. Он улыбается и обещает рассказать о первых опытах этой штуки, после чего, мы прощаемся с ним и отъезжаем.

Даже как-то стыдно стало перед девочками из-за шутки этого старого пердуна. «Жарить» – это же надо было такое ляпнуть вслух, причем специально громко, что бы они наверняка услышали. Сидят сейчас, наверное, и думают, что я маньяк…

За окном начинает капать мелкий дождик, и становится ясно, что фотосессия, если бы она продолжилась, была бы очень «холодной». Ветер носит не успевшие еще намокнуть опавшие листья по обочине дороги, дворники ритмично трут секло из стороны в сторону. Даже сидя в машине, кажется, что если выдохнуть полной грудью, то изо рта пойдет пар – так угнетает вид за окном.

Двигаясь в сторону проспекта, мы «зависаем» в необычно большой для обеденного времени, пробке, растянувшейся до самого конца улицы. Застой настолько основательный, что за время горения «зеленого глаза» светофора мы успеваем продвинуться лишь на одну длину капота, прежде чем снова встаем в ожидании. Справа от нас, в высоком здании, плавно переходящем в ГУМ, на первом этаже расположился неплохой ресторан с прозрачными стеклами, за которыми сейчас мирно сидят люди и размеренно работают челюстями, пережевывая свой обед или что там у них в тарелках. Около входа, возле двух скульптур львов, всегда гордо встречающих гостей ресторана, я замечаю парочку молодых девушек лет этак шестнадцати или около того. Они, видимо, как и две мои пассажирки, судя по фотоаппарату в руках, устроили любительские съемки на улице. Обе блондинки, раскрашенные очень и очень прилично, в красивых платьях и на высоких каблуках. Одна из них, извиваясь и топыря губки, позирует на фоне высоких дверей с большим названием заведения. Со стороны кажется, что она и правда секунду назад вышла оттуда, либо собирается сейчас зайти, однако вряд ли это случится в ближайшее время ведь, скорее всего, она предпочтет какой-нибудь более привычный для молодежи, «Макдональдс», да и ресторан, на самом деле, не дешевый, чтобы туда ходили школьницы, оставляя на чай все карманные деньги, выданные мамой. Однако надо отдать должное этой малышке – позы крутых теток, которые реально ходят просто поесть в такие места, она выучила на «пятерку с плюсом».

Далее, маленькая модель облокачивается на одного из львов и, подмигивая одним глазом, улыбается в объектив малюсенького фотоаппарата, которым вторая блондинка целится в нее. Обычно посетители ресторана, выйдя из него, не делают подобные вещи, так что, я думаю, что эти фото никуда не пойдут, а вот те, что делались до этого, судя по всему, будут не плохими.

Краем глаза я замечаю, что Маша, сидя на заднем сидении, даже не смотрит в окно, увлеченно изучая заднюю сторону обложки «Ангелов и Демонов», и, видимо, читая аннотацию к книге. Юля же, наоборот, плотно прижавшись носом к стеклу, ловит каждое движение девочек у ресторана, будто уже представляя, где будет проходить ее следующая фотосессия.

Через несколько минут, мы продвигаемся еще немного вперед, так, что уже становится совсем не видно двух красавиц со львами, однако глядя на часы, я понимаю, что любовались мы ими достаточно долго, пока они, видимо, даже и не собираясь заходить внутрь, делали очередную порцию корма для своих подписчиков.

Наконец, миновав пробку, мы выезжаем на проспект и «вливаемся» в плотный поток машин, стремительно тянущийся по широким полосам дороги.

В отличие от солнечных «веселых» дней, когда нога, кажется, сама вжимает «газ» в пол, и тут и там мимо тебя проносятся безумные лихачи на спортивных и почти спортивных автомобилях, в эти грустные, серо-осенние дни все едут так же грустно и размеренно, лишь шевеля, как будто в унисон, дворниками по стеклам своих машин.

Тем временем Юля начинает покашливать. Она до сих пор сидит в теплой куртке на пуху, которая выглядит на ней скорее как пальто, однако говорит, что ей все еще холодно и просит включить печь чуть-чуть сильнее. У меня на лбу выступают капли пота, да и Маша на заднем сидении уже тоже сняла с себя все, что можно – она сидит в клетчатой рубашке красного цвета, расстегнутой на две верхние пуговицы. Одним словом – баня! Хорошо хоть, что уже совсем мало осталось, а то бы пришлось до трусов раздеваться…

И вот, слава Богу, мы, наконец, приехали.

– Может, зайдете, – говорит мне Маша, глядя на Юлю, которая тоже кивает головой. Глаза у нее как-то совсем «потухли».

– Только ненадолго, – улыбаясь, отвечаю я, и вспоминаю, какие дела у меня сегодня и во сколько.

Надо же, видимо глупая шуточка сторожа на стоянке их не смутила, судя по тому, что они зовут меня к себе, хотя, может быть, это просто давным-давно, позабытые в нашем обществе, гостеприимство и благодарность не позволяют им просто послать меня, сказав «спасибо» на прощание.

Через несколько минут мы уже поднимаемся по лестнице старого подъезда на третий этаж. Девчонки открывают дверь, и мы оказываемся в маленькой двухкомнатной квартире, очень уютной, светлой и чистой. Сразу видно, что живут девочки, ведь в студенческие годы, когда мы с ребятами снимали квартиры, у нас был «Садом и Гамора» от пола до потолка.

Юля снимает с себя мою куртку и вешает ее на вешалку в прихожей:

– Я в ванну погреться, что-то мне нехорошо. – Она уходит, а мы с Машей проходим в кухню, где она достает из духовки еще теплый пирог с яблоками и ставит чайник на плиту.

Боже, пирог, точь-в-точь, как делала моя мама, когда я был маленький. Та же корочка по краю, тот же вкус теста, те же яблоки, которых, как мне тогда казалось, было многовато.

Я с удовольствием съедаю два куска пирога, пока Маша хлопочет на кухне. Она долго крутится вокруг стола, после чего ставит на него чашки из красивого сервиза с нарисованными жар-птицами, а когда чайник закипает, маленькая хозяйка наливает в них свежезаваренный чай. От нее исходит тепло и доброта. Когда я сталкиваюсь с такими, как Маша, мне хочется взять их под мышку и унести жить к себе, что бы это тепло и уют из ее души перенеслись туда, где их иногда так не хватает. Маша смотрит мне в глаза, и на ее лице вспыхивает румянец, слегка разбавленный милой улыбкой, как будто она только что прочитала мои мысли.

Но не успеваем мы сделать по глотку чая, как сквозь тихие завывания музыки, до нас доносится грохот из ванной.

Когда-то давно я видел видео-ролик на компьютере у приятеля, как обдолбанный наркоман ныряет в наполненную водой ванну с ее края. Смешное было видео, особенно если тебе 13 лет. Но чего я не забыл из него, так это звук удара костей о ванну.