Красное бедствие - Рита Хоффман

никто не поверил, но вскоре отец получил послание из Дома Кричащей Чайки – их лорд подтвердил все, что рассказал Монти, и призывал отца созвать представителей всех Малых Домов и дать бой тварям, призванным Домом Багряных Вод.

Отец медлил до тех пор, пока орда чудовищ не подошла к их границам. Они разграбили окрестные деревни, напали на городок шахтеров, бежавшие оттуда люди приносили самые разные сведения, но все сходились в одном – на них напали не люди. Год Башни стал самым ужасным годом со времен правления Императора Симеона Четвертого.

Несколько Больших Домов сразу склонились перед мощью Лаверна, другие ушли в глухую оборону. Самопровозглашенный император приказал лордам преклонить колени и в назидание всем, кто откажется, стер с лица земли несколько Малых Домов – он вырезал каждого представителя Домов Пылкого Сердца и Хрустальных Ключей, сжег половину владений Дома Бурого Лиса и повесил младших детей лорда Спайка из Дома Серых Ветров.

Лорд Спайк тут же собрал армию и выступил было, но его остановил отец Ромэйн. Он предложил объединить усилия и попытаться спасти тех, кто еще жив. Они вместе оплакивали детей из Дома Серых Ветров, лорд Спайк приезжал в Синюю Крепость и Ромэйн видела, что тот почернел от горя. От жизнерадостного некогда мужчины не осталось ничего – только пустая оболочка и горящие ненавистью глаза.

Отец сказал, что началась война. Братья Ромэйн уехали из Синей Крепости к границам их земель, чтобы помогать выжившим. Столица переполнена, родители всерьез думают о том, чтобы впустить беженцев в крепость.

– Дни все короче, – сказала бабушка. – Ты заметила? А ведь зима давно закончилась.

– Заметила. – Ромэйн вздохнула. – Думаешь, это дело рук Лаверна?

– Лаверна Предателя, – прошипела бабушка. – Он хочет именовать себя Императором, наверняка придумал себе какое-нибудь громкое имя, вроде “Завоеватель” или “Побеждающий”, но я-то знаю, что он последний трус.

– Ты никогда его не встречала, – напомнила Ромэйн.

– И благодарю Богиню за это! Сейчас я бы ужасно жалела, что не задушила его в колыбели.

– Отцу не понравится, что ты снова упоминаешь чужих богов.

– Тогда твой отец может написать мне письмо с претензиями, и я с удовольствием его проигнорирую.

Еще несколько часов назад день был в самом разгаре, а теперь солнце скрывают плотные тучи. В народе говорят, что кровопийцы, призванные Лаверном, куда сильнее с наступлением темноты, поэтому и поползли слухи о том, что короткие дни – это колдовство, гнусная магия Дома Убывающих Лун.

Никто кроме бабушки не обсуждал с Ромэйн войну – у отца не было на это времени, а её мать, Кловер, рожденная в Малом Доме Серого Пса, ушла в себя и дни напролет проводила у окна в своей комнате, беспокоясь за сыновей. Ромэйн пыталась поговорить с ней, но мать выдворяла её, отказываясь слушать любые новости, связанные с войной.

– Ты спрашивала у карт, что будет с нашим Домом? – спросила Ромэйн.

– Нет, – резко ответила бабушка. – И не буду, даже не проси.

– Боишься узнать ответ?

– Боюсь, – призналась она. – Не хочу марать карты такими кровавыми вопросами.

– Как думаешь, – осторожно начала Ромэйн, – почему Дом Убывающих Лун нарушил свою клятву и…

– Довольно! – Бабушка вскинула руку, заставляя её замолчать. – Не хочу ничего слышать о Домах предателей и лжецов! Больше не задавай мне таких вопросов, иначе я запрещу тебе приходить сюда.

Ромэйн вздохнула, свесила ноги с кровати и посмотрела в окно. Где-то там, за многие мили от Синей Крепости, её братья Монти и Дольф охраняют границу. Они могли взять с собой и её, вот только мастер Ксан, обучающий её владению холодным оружием, наотрез отказался признавать, что она чему-то научилась.

Признаться честно, с мечом она действительно справлялась плохо, но метать топоры у неё выходило отменно.

Она покинула бабушку и отправилась к отцу. Матушка всерьез опасалась, что он может подхватить душевную хворь, если продолжит целыми днями выслушивать донесения гонцов, прибывших с границы, но отец никогда не слушал никого кроме себя. Оррену из Дома Наполненных Чаш никто не указ, человек он жесткий, но справедливый, и детей своих он растил в той же манере, в которой вырастили его самого. Когда Ромэйн исполнилось шесть лет, он закрыл её комнату на замок и велел ей спать в казарме стражниц. Она была не против, а вот матушка… Она долго плакала и умоляла его “пощадить хотя бы дочь”, но отец остался непреклонен. Сейчас Ромэйн благодарна ему за это – стражницы привили ей любовь к порядку и дисциплине, а еще научили драться. Конечно, всерьез её никто не колотил, но кое-чему научиться ей все же удалось.

О стражницах Синей Крепости в народе ходили легенды – каждая из этих женщин прошла строгий отбор и долго тренировалась, чтобы стать одной из Железных Ласточек. Многие века их Дом доверял охрану крепости и столицы только им, за что над ним насмехались лорды других Домов. Однако, в год, когда Четырнадцать Больших Домов решили свергнуть Императора Бедивира, все увидели отряд Ласточек в бою и с тех пор никто не позволял себе нелестно отзываться о них.

Стражниц тренировали в маленьком городке на юге, в горах, и точного расположения этого места никто не знал. Маленьких девочек отбирали исходя из их роста и веса, поговаривали, даже на зубы обращали внимание, поэтому Ласточки были не только самыми сильными воительницами в округе, но еще и самыми красивыми. Поступая на службу, они отказывались от возможности иметь семью, но после пятидесяти лет их отпускали и позволяли провести старость так, как им заблагорассудится, обеспечивая каждую всем необходимым. Ромэйн считала за честь делить с ними кров и еду.

Она подошла к двери кабинета и услышала раздающиеся из-за неё голоса. Конечно, подслушивать Ласточки её не учили, но ведь иначе она так и не узнает, что происходит у границ.

–...большой ошибкой, – произнес незнакомый голос.

– Люди в панике, Лазурный Градпереполнен. Если мы не начнем принимать беженцев, их придется развозить по окрестным городам и деревням, а мы не можем себе позволить выделить столько сопровождающих, – ответил отец.

– Среди них могут оказаться зараженные.

– Ласточки будут проверять каждого, кто захочет пройти.

– Их придется раздевать до исподнего, чтобы убедиться, что на телах нет укусов.

– Значит, будут раздевать.

– Лорд Оррен, при все моем уважении, это неразумно. Вы рискуете своей семьей.