Русы во времена великих потрясений - Михаил Леонидович Серяков

правил до 585 г. до н. э. Хоть Урарту и не было индоевропейским государством, однако в культурном и языковом отношении оно испытало индоевропейское влияние. Для него, как и для Элама, лингвисты отмечают языковые контакты с пришельцами с севера: индоевропейское pah-s- «защищать; пасти» ~ эламское baha «защита, защитник», индоевропейское аg- «вести» ~ хуррито-урартское ag- «вести», индоевропейское guhen- «разбивать, поражать» ~ урартское gunu-se «битва, сражение, война»[26]. Как отмечает Э.А. Грантовский, «по независимым данным устанавливается, что в VIII в. до н. э. в определенных районах на юге Урарту культ Халди (верховного божества этой страны. – М. С.) был связан с иранскими верованиями; в этой культовой среде было, в частности, известно иранское представление о “фарне”, бытовало иранское название бога – baga, а также возник синкретический пантеон, объединявший Халди с иранским божеством Мазда. Оба считались именно богами царей Мусасира (при Саргоне II и Русе I Урзаны, носившего, очевидно, иранское имя).

Следует заметить, что для указанного периода вплоть до времени, когда засвидетельствованы рассматриваемые имена (все не позже 714 г. до н. э.), в целом для данной территории не приходится говорить о политическом или культурном преобладании иранского этнического элемента. Поэтому приведенные данные, свидетельствующие о взаимовлиянии иранского и хурри-урартского элементов, могут быть объяснены лишь тем, что в ассиро-урартской полосе обитали значительные группы ираноязычного населения, вместе с населением иной языковой принадлежности принимавшие активное участие в этнических и культурных процессах, проходивших на этой территории. Следует также заметить, что приведенные данные подразумевают присутствие иранских племен в этих районах по крайней мере не позже конца IX в. до н. э., так как уже во всяком случае во второй четверти VIII в. до н. э. (а вероятно, и много ранее) были налицо результаты упомянутого смешения религиозных верований…»[27] Понятно, что Русá I, сын Сардури II, по происхождению не был русом, однако к появлению данного имени в урартском правящем доме вполне может быть отнесено объяснение, сделанное Э.А. Грантовским относительно другого его царственного современника: «Иранское имя царя Мусасира не свидетельствует обязательно о том, что он происходил из иранского племени (хотя и это возможно); как уже отмечалось, в рассматриваемую эпоху иранские имена появляются и в правящих родах, происходивших из старого местного населения»[28]. Таким образом, оно также может быть результатом иранского влияния или, учитывая несвойственность для самих иранцев исходной формы данного корня, результатом влияния пришедших с иранцами других индоевропейских племен.

Для того чтобы понять причину дальнейших событий, произошедших на Среднем Востоке, нам придется вернуться немного назад во времени, а в пространстве – обратиться к более северному региону. Речь идет о происхождении скифов. Выше уже приводилась легенда об этом событии, записанная Геродотом. Сам «отец истории» сомневался в достоверности этого мифа и, на основании других источников, считал этих кочевников выходцами из Азии. Среди современных ученых последняя версия оставалась предметом острых дискуссий, однако в свете того, что наиболее древние из известных на сегодняшний день памятников скифского звериного стиля происходят из Тувы (исследованный там курган Аржан датируется IX–VIII вв. до н. э.) и, как констатировали А.Г. Козинцев и В.И. Селезнева, ближе всего к причерноморским степным скифам в антропологическом отношении стоят чаахольцы из той же Тувы, не доверять утверждению Геродота нет оснований. Двинувшись на запад, скифы в конце VIII в. до н. э. разгромили обитавших в Северном Причерноморье кочевников-киммерийцев, вынужденных двинуться на юг. Первое упоминание о киммерийцах в Азии в письменных источниках относится ко временам все того же Саргона II. Его шпионы в Урарту в 722 – 715 гг. до н. э. доносили, что уже знакомый нам царь Руса I отправился на киммерийцев походом через область Куриани (Гурианиа), но был ими разгромлен. Воспользовавшись этим обстоятельством, Саргон II на следующий год внезапно напал на Урарту и ночью разбил армию Русы I у горы Уауш (как отмечает Э.А. Грантовский, для данного топонима предполагается иранская этимология). Сам царь был вынужден спасаться бегством, а победитель захватил город Мусасир, куда до этого Руса I перевёз царскую казну. Узнав об этом, правитель Урарту покончил жизнь самоубийством, бросившись на кинжал. В 679 – 678 гг. до н. э. киммерийцы попробовали напасть уже на Ассирию, но потерпели поражение. Новый правитель Ассирии Асархаддон с торжеством пишет: «Теушпу киммерийца, земля которого далеко, я убил и войско его уничтожил».

Примерно в этот же период на Азию обрушивается новая волна северных кочевников. Геродот пишет, что скифы, преследуя изгнанных ими из Северного Причерноморья киммерийцев, сбились с пути и, двинувшись вдоль Кавказа, вторглись в Мидию (I, 103; IV, 12). Согласно Страбону, саки (так обычно назывались ираноязычные кочевники Средней Азии, которых данный автор отождествляет с европейскими скифами) захватили лучшую землю в Армении, которая в честь их стала называться Сакасена (XI, 8, 4). В ассирийских источниках первое упоминание скифов-ашкуза относится к правлению Асархаддона и датируется 670-ми гг. до н. э.[29] Поскольку первые письменные упоминания о киммерийцах и скифах в Малой Азии разделяет примерно пятьдесят лет, часть современных исследований ставит под сомнение сообщение Геродота о преследовании одних кочевников другими и полагает, что вторжение скифов было обусловлено климатическими изменениями. Что бы ни было причиной появления в Азии второй волны кочевников, о масштабах вторжения говорит фиксируемое археологами относительное запустение Северного Причерноморья в VIII–VII вв. до н. э., когда по сравнению с предшествующим и последующим периодами там значительно сокращается число памятников, относящихся к этим векам. Первоначально скифы вместе с маннейцами и мидянами выступили против Ассирии. Вождем скифов тогда был Ишпакаи, убитый в ходе этой войны. Его преемник Партатуа (у Геродота Протофий) в ассирийских источниках именуется уже не вождем, а царем страны Ишкуза, то есть Скифского царства: «Партатуа, царем (страны) Ишкуза»[30]. Соответственно, предводитель скифов из племенного вождя превратился в царя, наподобии других правителей того региона, и этот титул признавала за ним Ассирия, самая могущественная держава того времени. Сама «страна Ишкуза» (рис. 4) включала, по всей видимости, не только собственно пришедших из Причерноморья скифов, но и подвластные им местные племена, которые теперь могли восприниматься по своей политической принадлежности окружающими так же, как скифы. Опасаясь могущества новых пришельцев и их союза со своими врагами, Ассирия поспешила перетянуть скифов на свою сторону, и Асархаддон предложил Партатуа в жены свою дочь. Благодаря этому союзу Ассирии удалось отбить мидян и удержать часть своих владений в их стране.

Описания дальнейших событий на Древнем Востоке в клинописных, античных и библейских источниках не всегда совпадают, в результате чего различные исследователи несколько по-разному интерпретируют произошедшее. Большинство из них полагают, что скифы разгромили киммерийцев в Малой Азии, а затем, заключив союз с Мидией и Вавилоном, выступили