По следам гениального грабителя - Евгений Сухов

— Значит, вы видели, как он входил в проем, а как выходил из него, не заметили?

— Нет… — пожал плечами собеседник. — Мне по скайпу позвонили, я ушел и больше не возвращался. Почти до утра разговаривал.

— Что ж, вы нам очень помогли. В какой квартире, вы говорите, живете?

— В шестьдесят третьей.

— Вы не будете возражать, если мы к вам наведаемся как-нибудь?

— Чем смогу, тем и помогу.

Мужчина ушел.

— Давайте вернемся обратно, взглянем, что там происходит под этим балконом. Должны же остаться какие-то следы!

Миновали коридор сквозь разросшиеся кусты, ветки которых так и норовили ободрать лицо, и вышли к проему, который Жилинский перескочил без видимого усилия.

Подошедший подполковник занервничал, ухватившись за прутья, попытался втиснуть в проем свое огромное тело. Заметив сочувствующий взгляд Афанасия, грустно пожаловался:

— Не повезло мне с комплекцией. С детства с ней мучаюсь. Набедокурим где-нибудь, все пацаны проскочат через дыру, а я обязательно застряну. Вот мне и достается больше всех.

— Уж не поэтому ли вы потом пошли в полицию? — улыбнулся Афанасий.

— И поэтому тоже, — буркнул толстяк.

— Вы можете не ходить, я и без вас могу справиться, — серьезным тоном отозвался Жилинский, погасив улыбку.

— Ничего, как-нибудь попробую. Если плечи пройдут, так и все остальное должно протиснуться, — заверил Северцев, пытаясь втиснуть между прутьями голову. — Ага, голова проскочила! Кажется, начинает получаться. — Огромный живот спелым арбузом выпирал из-под мундира и никак не желал проходить в сравнительно узкий проем. — Что-то и голова назад не идет. Вот будет дело, если меня с помощью МЧС станут извлекать из этого забора. В управлении засмеют! Нет, надо сбрасывать вес, а то так не годится, — пожаловался подполковник.

От чрезмерного усилия его шея побагровела, на широком лбу выступили капельки пота. Не то прутья погнулись, не то каким-то образом живот уменьшился в объеме, но после нескольких минут изнурительного труда подполковник проскользнул сквозь прутья.

— Вы не представляете, какого труда мне это стоило, — тяжело дыша, произнес подполковник.

— Могу вам только посочувствовать.

— Обратную дорогу мне, видно, предстоит преодолевать через забор, — предположил Северцев.

— Вам виднее, — сдержанно ответил Жилинский, представив многопудовое тело подполковника, повиснувшее на кольях.

К прутьям балкона была привязана крепкая веревочная лестница, концы которой едва касались земли.

— Вот по этой лестнице они и забрались на балкон, а дальше через проем в окне вошли внутрь банка, — сказал Северцев.

— Вижу, — буркнул Жилинский, подступив поближе.

Внизу буйно произрастала неухоженная трава, топорщился репей — не столь часто хозяин участка заглядывает в этот уголок, выглядевший в окружении асфальта почти заповедным. Натоптано лишь под балконом, да и то немного, а стало быть, действовали быстро, оперативно, не совершая лишних телодвижений. А это еще что такое? Ага, смятая пачка сигарет. Она лежала на огромном лопухе, как фирменное блюдо на подносе у официанта, и дожидалась своего часа, чтобы на нее наконец обратили внимание.

Пачка не испорчена влагой, следовательно, была выброшена совсем недавно. Вокруг высоко поднявшейся травы никаких следов — ее могли выбросить только с балкона, и сделать это мог лишь преступник. Осторожно подняв пачку сигарет, Афанасий положил ее в пластиковый пакет: нужно будет отдать экспертам, пусть дадут по ней свое заключение. Может, всплывет нечто интересное.

— Нашли что-нибудь? — заинтересованно спросил подполковник, державшийся на почтительном расстоянии от места преступления.

— Сейчас сложно сказать. Нужно будет проанализировать, — сдержанно ответил Жилинский, опасаясь спугнуть удачу, сделавшую крохотный шажок навстречу. — Банк ограбила группа, это ясно. Не меньше трех человек. Один из них как-то взобрался на балкон, привязал к прутьям лестницу и дал возможность взобраться остальным участникам преступной группы. Только вот непонятно, как этот первый сумел взобраться по отвесной стене? Даже если подсадить его на плечи, то до балкона все равно не дотянуться, высоко! — в недоумении проговорил следователь по особо важным делам, посматривая на второй этаж.

— Я думаю, что он взобрался по стене, — сказал подполковник. — Посмотрите, там следы есть?

— А вы, однако, глазастый, — невольно подивился Жилинский, — я стою в двух метрах и рассмотреть не могу.

— А потому что как раз очень близко стоите, вот и не видите, — живо ответил подполковник. — А вы отступите на несколько шагов назад.

Стараясь не натоптать, Жилинский отошел на десяток шагов. Действительно, теперь он отчетливо различал небольшие черные полоски, оставленные, по всей видимости, подошвами ботинок.

— Верно, имеются, — задумчиво протянул полковник. — Получается, что он взобрался по стене? Ловко! Он что, скалолаз, что ли?

В оконном проеме показалась чья-то физиономия, но, заметив полковника юстиции, столь же неожиданно пропала.

Встав на выступ в стене, Жилинский попытался подняться до следующего углубления, но тотчас скатился вниз, едва не разорвав брюки. Можно сказать, что следственный эксперимент прошел удачно: при должной сноровке вполне реально взобраться на балкон второго этажа, а уже через него проникнуть внутрь банка.

Вот только как им удалось обойти сигнализацию?

— Что ж, давайте теперь пройдем в банк, — сказал Афанасий Жилинский. — Интересно взглянуть, чего они там наворотили.

При мысли об обратной дороге на лице подполковника отобразилось кисловатое выражение:

— Да, конечно… Эх, всегда завидовал худым.

Легко проскочив в проем, Жилинский не стал лишать себя удовольствия — решил понаблюдать за стараниями подполковника пролезть. Ему явно нужно садиться на жесткую диету. В самой выпуклой части живота что-то треснуло, и в кусты подорожника пульнула вырванная с мясом пуговица. Северцев крякнул разок и каким-то невероятным образом протиснул упругий живот в лаз.

— Давно через дыры в заборе не пролезал, — произнес подполковник, догоняя быстрым шагом Жилинского, направившегося в сторону банка. — Наверное, с самого детства.

— Ничего, у вас еще все впереди.

Распахнутые настежь двери банка были прижаты огромным булыжником. Как всегда бывает в минуты большой беды, присутствующие разговаривали едва ли не шепотом, как если бы дожидались выноса покойника.

Отдельной группой теснились банкиры, о чем-то негромко переговаривающиеся. Финансовый бизнес во многом основан на конкуренции, зачастую переходящей в откровенный антагонизм (в иные дни они готовы перегрызть друг другу горло), но сейчас подъехали многие управляющие и директора, чтобы выразить сочувствие коллеге, а заодно узнать подробности случившегося.

Жилинский вошел в открытую дверь. Осмотрел холл, в углу которого сидела понурая охрана, надо полагать, что именно эти парни дежурили ночью. Видно, мечтали выспаться, а тут все обломилось. Так что этим ребятам в ближайшие несколько часов будет не до сна.

Афанасий уже было направился в их сторону, как вдруг его кто-то окликнул:

— Афанасий Николаевич!

Повернувшись, он увидел молодого мужчину, немногим более сорока, в добротном темно-сером костюме. В нем он сразу же узнал следователя ФСБ подполковника Кирилла Анисимова. Последние несколько лет они часто пересекались по службе, в прошлом году дважды — весьма плотно, работали в объединенной группе ФСБ и прокуратуры. Сначала занимались расследованием взрывов в московском метро, где Жилинский работал параллельно с Анисимовым, что впоследствии принесло плоды. А во второй раз, совсем недавно, они искали серийного маньяка. В последний раз ФСБ действовала на правах старшего брата, подключившись где-то в середине расследования, и работала в качестве координатора между различными службами, включая следственный комитет и уголовный розыск. Эпизодов с убийствами было столь много, что работы хватало на всех. Руководителем объединенной группы назначен был Анисимов, за которым вскоре закрепилось прозвище Бульдозер.

Нельзя сказать, что в своем деле Кирилл Анисимов был середнячком, скорее наоборот — весьма энергичен, имел хорошую интуицию, немалый опыт; за его плечами была масса успешно проведенных дел, в том числе прозвучавших на всю Россию. Но беда его заключалась в том, что он не терпел чужого мнения и практически не отступал от выбранной версии. Так что после последней совместной работы в их отношениях возникло нечто похожее на охлаждение.

Хотя бывал и великодушным… Так, например, работа по расследованию взрывов в московском метро могла стать последней в карьере Жилинского. В тот раз у него нашлось немало высокопоставленных недоброжелателей, которые посчитали, что он недостаточно профессионально ведет следствие. Только серьезное вмешательство Анисимова позволило ему избежать увольнения. Впоследствии, вроде бы в шутку, Кирилл не однажды спрашивал его, когда же смежник собирается отдать должок. Афанасий рассчитывал вернуть его в ближайшее время.