По следам гениального грабителя - Евгений Сухов

— А вам не кажется странным, что грабители комфортно чувствовали себя в вашем банке?

— Что вы имеете в виду?

— Преступники выявили наиболее уязвимые места в охране банка. Обошли наружные камеры видеонаблюдения. Проникли через балкон второго этажа, высадив при этом стекло, и обошли все датчики, встроенные на пути к хранилищу. Невольно создается впечатление, что их кто-то просто водил за руку.

— Даже не знаю, что вам ответить…

— Кто из ваших сотрудников был допущен к секретам охранной системы?

Банкир задумался.

— Сотрудники охраны… Потому что они обязаны включать и выключать системы охраны банка. Кроме того, о секретах сигнализации знали те, кто устанавливал ее. План здания с помеченной на ней сигнализацией находился в архиве. Вы заблуждаетесь, если думаете, что он находится в недоступном месте. При некоторой изобретательности его мог получить практически любой! А подозревать кого-то конкретно из своих сотрудников я не имею права, — развел он руками. — Вы следователь, ищите! А я уже со своей стороны помогу, чем смогу. — Нажав на кнопку коммутатора, распорядился: — Вот что, Потап, давай подготовь товарищу следователю видеозаписи. Уже подготовил? Прекрасно! Неси все сюда. — Выключив коммутатор, посмотрел на Жилинского. — Сейчас вам принесут все необходимое.

— Хорошо. Мне бы хотелось ознакомиться еще с личными делами ваших сотрудников.

— В этом вопросе тоже не будет проблемы. Я отдам распоряжение, чтобы вам подготовили всю имеющуюся информацию.

Дверь отворилась, и в кабинет вошла кареглазая секретарша в зауженных брюках на длинных и тонких, будто вязальные спицы, ногах.

— Семен Валерьянович, к вам Никифоров.

— Пусть заходит, — кивнул Рощинков.

Вошел Никифоров. Долговязый, ссутулившийся. Сейчас он выглядел несколько старше, чем какой-то час назад до того, как узнал об ограблении. Остановился напротив распахнутого окна, и солнце, бившее в лицо ярким светом, заставляло его щуриться. Однако отойти даже не попытался и терпеливо сносил лишения.

— Вот здесь то, что вы просили, — положил он на стол коробочку. — Там все подписано. — Открыв крышку, добавил: — На этих дисках записи из хранилища, на этих — первый и второй этаж… А вот это — записи видеокамер наружного наблюдения.

— Хорошо, — кивнул Жилинский, — я изучу.

— Все, Потап, можешь идти, — распорядился банкир и, когда охранник удалился, поинтересовался: — У вас еще что-нибудь есть?

Афанасий Жилинский едва сдержал улыбку. Тот самый случай, когда служебный кабинет посильнее личности, а уж если кресло обтянуто тонкой лайковой кожей, то собственная значимость его обладателя возрастает многократно. Наверняка на следователя прокуратуры, сидевшего от него на некотором расстоянии, он смотрел всего-то как на просителя.

— Думаю, вы не будете возражать, если я к вам наведаюсь как-нибудь еще? — простодушно спросил Жилинский. Вот только его глаза смотрели прямо и жестковато: «Попробуй возрази!»

— Чем смогу, тем помогу, — слегка растерянно отозвался Рощинков.

Попрощавшись, Жилинский под настороженным взглядом управляющего вышел из кабинета.

В холле продолжали работать эксперты — совершали замеры у лифта, фотографировали датчики, затянутые полиэтиленовой пленкой. Жилинский подошел к окну и посмотрел вниз. Народу у банка прибавилось, по большей части это были журналисты из различных изданий. Среди репортеров он узнал знакомую журналистку из криминальной хроники.

Из подъехавшего «Мерседеса» класса люкс вышел импозантный крупный мужчина лет сорока, с легкой проседью в густых черных волосах, одетый в темно-серый костюм, и в сопровождении трех человек, не иначе как охрана, уверенно направился к распахнутым дверям банка.

Афанасий Жилинский невольно хмыкнул: «А вот и тяжелая артиллерия подкатила». В мужчине он сразу же узнал главу холдинга «Транссибнефть» Сафу Валидова, мелькавшего на страницах самых авторитетных изданий. Миллиардер, меценат, медийное лицо. Ну что еще можно сказать? Баловень судьбы! А как еще можно сказать про человека, которому в неполных тридцать лет посчастливилось возглавить крупнейший концерн России!

Неужели Валидов тоже в числе пострадавших?

Интересно, что он мог держать в ячейках банка: пяток яиц Фаберже? А может быть, корону Российской империи? Или полотно Рафаэля? Но уж если он сюда явился лично, то наверняка нечто весьма значимое. В прошлом году на аукционе «Сотбис» за три десятка картин русских авангардистов он выложил сто миллионов долларов. Интересно, где он хранит купленные шедевры? В своем загородном доме или присмотрел одну из ячеек банка «Заречье»?

Распознав подъехавшего миллиардера, к нему с микрофоном наперевес подскочила крепенькая журналистка в узких джинсах и темно-синей кофточке, через тонкую мягкую ткань которой рельефно выпирали радующие глаз выпуклости.

— Сафа Ахметович, а правда, что в связи с ограблением банка «Заречье» вы срочно прервали свой заграничный вояж?

— В Москве у меня возникли неотложные дела, — сдержанно ответил миллиардер. — К ограблению мое возвращение не имеет никакого отношения.

— Вы что-то хранили в банке «Заречье» и теперь приехали удостовериться в сохранности своей собственности?

Приостановившись, Валидов строгим взглядом смерил назойливую журналистку, а потом зашагал дальше. Миллиардер лишь ускорил шаг, отчего отвороты его пиджака слегка колыхнулись, показав на шелковом галстуке в тонкую синюю полоску крупную изумрудную заколку стоимостью с «Бентли». Подскочившая охрана оттеснила девушку, предоставив миллиардеру возможность для маневра, и Валидов энергично взошел на крыльцо банка и скрылся за толстой стеклянной дверью.

Дверь директорского кабинета широко распахнулась, и в холл на коротких ножках выкатился слегка запыхавшийся управляющий банка. На лестнице послышались быстрые шаги поднимавшегося миллиардера. Еще через секунду Валидов прошел в холл: лощеный, солидный, за версту благоухающий дорогим парфюмом.

— Очень хорошо, что вы подошли, Сафа Ахметович, — затараторил банкир. — Вы даже представить себе не можете, что у нас произошло!

Миллиардер вел себя подчеркнуто покровительственно. Именно таким он виделся со страниц газет из жизни светской хроники. Одна из фотографий была сделана несколько дней назад на приеме у римского папы. Сафа Ахметович взирал на него так, как будто бы оказывал честь Его Святейшеству.

— Представить можно, вот только надеюсь, что ваши неприятности не коснулись меня лично.

На раскрасневшемся лице банкира появилась растерянная улыбка.

— Вы можете не беспокоиться, все в порядке. — И, заметив Жилинского, с интересом наблюдавшего за Валидовым, заторопился: — Давайте пройдем в кабинет, я вам сейчас все объясню.

Телохранители Валидова предупредительно держались немного позади и старательно делали вид, что интересуются холодно-казенными интерьерами холла, а также возней экспертов, ползающих на коленях за какими-то микроскопическими уликами.

Жилинскому было известно, что телохранители Валидова ему невероятно преданы, и, надо полагать, дело тут не только в больших деньгах, которые он платил своим людям. Здесь присутствовало нечто большее: Валидов обладал какой-то невероятной харизмой, какой бывают отмечены лишь исторические личности. Ради такого человека так и хотелось порвать на себе рубашку и закричать во всеуслышание: «Готов служить тебе, батюшка!»

И они служили. Сафа Валидов был из той когорты начальников, что умеют заботиться о своих людях, и каждому из них он был не столько хозяином, сколько заботливым отцом. Его люди знали, что, случись с ними неприятность, Валидов постарается сделать все возможное, чтобы облегчить им жизнь. А если схлопочешь неаккуратно пулю, так семью не забудут, малолетних детей устроят в жизни, а достаток не иссякнет даже с потерей кормильца.

В прошлом году на Сафу Валидова было совершено нападение во время обеда в его любимом ресторане в районе Кутузовского проспекта. В результате перестрелки, случившейся прямо в зале заведения, одного из его охранников тяжело ранили в живот, а другого, заслонившего собой хозяина, убили. Семья тяжелораненого охранника получила пятьсот тысяч долларов, а его самого на личном самолете Сафы Ахметовича отправили на лечение в Германию. Семья погибшего охранника получила миллион долларов, а осиротевших сыновей он пристроил в престижные вузы, выделив им на учебу весьма серьезную стипендию. Полицейским тогда не удалось продвинуться в расследовании ни на шаг. А Сафа Валидов с печальной улыбкой неизменно твердил, что понятия не имеет, кому он мог перейти дорогу, и уж тем более не может назвать заказчиков покушения. Уголовное дело забуксовало, как машина на лысой резине, и вскоре было отправлено на полку «висяков», где пылились штабеля нераскрытых дел.