Вселенная бесконечна - Элеонора Бостан

со второй медсестрой и хирургом сразу влюбились в оранжерею. Только представьте, гигантский прозрачный купол, над вами черное звездное небо, сама Вселенная, а вокруг вас – райский сад, земные растения, стремящиеся к этому чужому небу. От этого вида просто дух захватывало. Здесь мы выращивали овощи и зелень, даже фрукты на карликовых деревьях. Да, Ковчег Селены – просто скопище чудес. И хоть нам говорили, что самое чудесное – это прогулки к кратеру, для меня всё равно нет ничего лучше вида земли в черном небе и той оранжереи. Это как в старой сказке про русалочку, одна сестра вынырнула на закате и сказала, что нет ничего прекраснее заходящего солнца, вторая увидела шторм в северном море и заявила, что именно это – самое красивое в мире, ну и так далее, что кому по душе – в этом вопросе нет одной истины.

Я была у кратера, даже поднималась к его жерлу, когда мы добывали воду, но никакого особенного впечатления на меня это не произвело. Помню, что мы дурачились, как дети: отключали стабилизаторы гравитации и прыгали по Луне, как те первые космонавты, смеясь при этом как безумные. А Йен – он всегда был на связи – своим голосом дворецкого «настоятельно рекомендовал нам включить двигатели во избежание непредвиденных инцидентов», от этого нам было только смешнее. Я буду скучать и по этому нудному сукину сыну… хотя вряд ли у него могла быть мать, он ведь компьютер.

В общем, что я хочу сказать, в те первые дни на базе мы были как дети, попавшие в страну чудес, все было новым, необычным и таким интересным. Медицинский блок, наше рабочее место, был просто восхитительным, старший врач Ашот Кари даже пошутил – а это с ним бывало редко, наверное, поэтому его и поставили старшим – сказав, что с таким оборудованием человек точно может быть бессмертным. Понимаете, настроение у всех зашкаливало, даже Сянь Пэн порхал как бабочка и не думал закрываться в кладовке с баночкой снотворного. Хотя в Луну он точно не влюбился, просто делал свое дело и строил планы, как вернется домой и заживет счастливой жизнью. А когда понял, что не вернется, и не домой – это его и подкосило. Так сказал Андрей, наш психолог.

Когда мы прибыли, был день, и до темноты оставалось еще 5 земных суток. Вот тогда-то и кончилась наша эйфория. Если постоянный свет мы еще нормально переносили, отгородившись ставнями, то с темнотой сделать ничего не могли. Жизнь, к которой мы только начали привыкать, опять резко изменилась. Температура опустилась до -145 градусов по Цельсию, на базе стало холодно, а с непривычки мы не сразу поняли, как регулировать термостат. Это первое. Второе: с наступлением ночи все передвижения вне базы запрещались, так что мы просто сидели, как мышки в норе, что, наверное, было и к лучшему, потому что в темноте Луна уже не казалась очаровательным местом, она обретала свой истинный облик чужой и неизведанной планеты, где нас никто не ждал. Это третье.

Конечно, мы не сидели в темноте, всю территорию базы и возле нее освещали мощные прожектора, но этот белый свет не мог заменить нам солнца. Прозрачные купола на ночь тоже закрывали и включали искусственное освещение, так что я больше не могла любоваться видом земли или растений на фоне звездного неба. Это тоже, как вы понимаете, настроения не улучшало.

А потом, примерно на 3-й день темноты, пошел первый метеоритный дождь. По всей базе завыли сирены, этот звук в сочетании с чернотой вокруг уже наводил панический ужас, а потом стали опускаться ставни, отрезая вид двора, вышек и прожекторов. Невозможно было сидеть в этой огромной консервной банке, всем было страшно, для нас всё это было впервые. Я и еще несколько человек пошли в Северную вышку, там были специальные особо прочные стекла, так что мы могли видеть, что творилось снаружи. И это было жутко. Из черноты на серую поверхность сыпались камни, большие и маленькие – самый маленький размером с кулак – они гремели по металлическим поверхностям над нашими головами, бомбили грунт, прямо в середину двора приземлился настоящий космический валун, подняв облачко серой лунной пыли. И в тот момент я вдруг пожалела, что прилетела сюда, в тот момент я бы отдала всё, чтобы вернуться на Землю.

Всё здесь было чужим, враждебным, и я корила себя за глупость и безрассудство.

Конечно, это прошло, за 15 лет таких дождей было больше тысячи, но именно первый я помню, помню очень хорошо. А когда на следующий день мы вышли убирать весь этот «мусор», мы даже радовались – хоть какое-то спасенье от каждодневной рутины. А работа на базе, особенно ночью, была именно рутиной. Даже самое интересное и необычное приедается от ежедневного повторения. А на Луне, как вы понимаете, не было большого спектра занятий, как и возможности уехать на пару дней, если тебя всё достало. Нет, словосочетание «сменить обстановку» нам пришлось забыть. Но я всё равно любила Луну, и то, что я здесь любила, становилось только прекраснее от того, что каждые 14 дней я этого лишалась.

Рутина приедалась, так я написала, и это правда, но мы любили свое дело, потому что самое ужасное для человека – безделье, бесцельная жизнь в ограниченном пространстве. Именно поэтому никто не отлынивал, просто ничем другим себя занять никто из нас не мог, так что все мы находили любую возможность занять руки. И голову. Не знаю, как остальные – но, думаю, у всех у нас была одна проблема, это так, из наблюдений – но меня на Луне просто одолевали мысли. И не всегда приятные. Старые обиды, не сбывшиеся мечты, пустые надежды – всё это каким-то магическим образом оживало на Луне, набирало силу, и эти призраки высасывали силы, высасывали саму жизнь. Об этом нам никто не сказал, о таких вещах не говорят, но я точно знаю, что на Земле ничего подобного мне в голову не лезло. Да, мы построили здесь отличную базу, но мы всё еще практически ничего не знали о самой Луне, и я думаю, эти мысленные призраки – одна из ее загадок, еще одна темная сторона, которую она никогда не покажет людям.

Луна. Она как живое существо, пробыв здесь 15 лет, я имею право на такое мнение. Она как женщина, которую нельзя приручить, полная загадок и тайн, кто-то влюбляется в таких и теряет голову, другие – бегут без оглядки. Я влюбилась в Луну, как уже писала не