Хранитель историй - Элизабет Хантер

твоё нытье отлично заменяет пытки, — добавил Максим. — Разве Женевская конвенция не запрещает скулёж?

— А она на нас распространяется?

— Спроси Риса, он все знает.

Лицо учёного становилось все багровей.

— Если бы я не единственный работал....

— Прекратили.

Нужно было только одно тихое слово Дамиана, чтобы четверо мужчин замолкли. Даже на втором этаже могли слышать голос хранителя.

Дамиан был среднего роста и веса. Стоило ему захотеть, люди останавливались, заглядываясь на него, или же проходили мимо — всё зависело исключительно от него. Единственным приметным в нём были замысловатые татуировки, полностью оплетавшие руку. Малахай знал, что они были и на ногах, но Дамиан тщательно скрывал узоры. Малахай взглянул на свои собственные татуировки. Четыре века работы книжником, а он и на половину не покрыт такими же узорами, как Дамиан. Кто знал, сколько ему лет?

Дамиан продолжил тихим голосом.

— Лев, ты позвонил по поводу кондиционера?

На лестнице и в холле раздался быстрый топот. Дверной проём заслонила массивная фигура.

— Сказали, придут завтра. Начало лета — работы много. Они заняты.

Бисеринка поты усеивали бледный лоб парня, светло-русые волосы торчали во все стороны как солома. Вслед за Львом шёл Максим, зеркальное отражение брата. Эти двое были неразлучными кузенами, что среди их народа столь же редко, как рождение второго ребёнка. Матери парней были близняшками, и поэтому они сами выглядели как близнецы. Даже их татуировки казались практически одинаковыми, а вот характеры полностью противоположными.

— Значит, до завтра кондиционера не будет? — уточнил Рис.

Дамиан пожал плечами.

— Спим на крыше. Там есть кровати, а после захода солнце ветер будет не таким горячим. 

По какой-то причине Малахай вспомнил о женщине, которая проскользнула в деревянный дом неподалёку от Айя-Софии[5]. Тот ничем не выделялся: классическая османская постройка. Вероятно, внутри темно и прохладно. Возможно, даже дворик есть. И кондиционер.

— Нужно было дальше следить за той женщиной, — пробормотал он.

Дамиан уловил фразу.

— Какой женщиной? Почему ты за ней шёл? Знаешь ведь, что тебе это запрещено.

— Я похож на глупого мальчишку? — Малахай взглянул на хранителя. — На рынке специй была женщина. Она привлекла внимание солдата григори. Я следил за ним, а он за ней.

Веселье в комнате как ветром сдуло. Все знали как опасно нападение григори.

— Успел ли ты его убить, прежде чем он добрался до девушки? — спросил Максим.

При мысли о смерти григори Рис кровожадно улыбнулся, забыв про свои страдания.

— Освободил ли ты душу, чтобы та отправилась на суд, брат? Жаль, я не смог помочь.

— Нет, не убил. Я ведь должен соблюдать осторожность, забыл? — он пристально посмотрел на Дамиана. — Кроме того тот вёл себя... странно. Я хотел расспросить тебя об этом.

Дамиан сощурил глаза.

— Странно, это как?

— Он охотился за ней, но не как обычно. Ни разу не приблизился. Не попытался очаровать. Наоборот, старался остаться незамеченным.

Лев покачал головой.

— Нет, так они не охотятся. Они соблазняют. Они...

— Мы все знаем, как ведут себя григори, Лев. — Дамиан пристально посмотрел на Малахая. — Что произошло?

— Он проследил за ней до отеля и...

Максим не выдержал.

— И что?

— Ничего. Он просто проследил за ней, куда-то позвонил и ушёл.

Дамиан молчал. Остальные тоже. Это подтвердило подозрения Малахая насчёт необычного поведения солдата. Он надеялся, что у Дамиана будут догадки, но лицо Хранителя ничего не выражало. Ни потрясения, ни понимания. Совершенно ничего.

Наконец, хранитель сказал:

— Выходит, ты знаешь, где живёт эта женщина?

Малахай ухмыльнулся.

— Я знаю то, что неизвестно григори.

— Но ты ведь сказал...

— Она засекла слежку на рынке. Сфотографировала, когда тот отвлёкся. Вошла в фойе одного из отелей вблизи дворца, подождала минут сорок, пока он не убрался, и только потом направилась в свой настоящий отель. Григори не видел, где она на самом деле живёт.

Дамиан кивнул. Казалось, он был впечатлён сообразительностью человека.

— Умно.

Лев кивнул и усмехнулся.

— Мне нравятся умные. А она красивая?

Максим толкнул кузена локтем.

— Не важно. — Затем повернулся к Малахаю, приподняв бровь. — И все же красавица?

— Она ... интересная.

Она хорошенькая, понял Малахай. Он так увлёкся погоней, что и не понял этого, пока не вспомнил тонкие черты лица и разрез глаз незнакомки.

— Да, она красивая.

Это не имело для него значения, но кузены ещё достаточно молоды, чтобы находить человеческих женщин привлекательными. Они не знали истинной красоты в отличие от мужчин постарше.

— Я хочу, чтобы ты вернулся завтра в тот отель, — сказал Дамиан. — Узнай побольше. Ты уверен, что она не?.. — В голосе прозвучал намёк на надежду.

— Не думаю, — тихо сказал Малахай. — Иначе она бы меня услышала. И григори вёл бы себя по-другому.

— Конечно.

Дамиан отвёл взгляд в сторону. Все мужчины смотрели по сторонам, не встречаясь взглядами.

— Вернёшься завтра, — сказал Дамиан. — Узнай больше. Почему она привлекла внимание солдат. Это совершенно необычный случай.

Малахай глубоко вздохнул, ощущая то беспокойство, то предвкушение предстоящей охоты. Все же завтрашний день может оказаться самым интересным в Старом городе.

*** 

Женщина сделала много фотографий. Если судить по оборудованию, она — профессионал. Она сняла Голубую мечеть[6] и улицы. Сады и переулки. Необычные ракурсы туристов, не подозревающих о съёмке. Улыбающихся старушек, которые продают кружева, и детей, торгующих игрушками. Она даже время от времени ложилась на грязный тротуар. Ела злаки и каштаны перед Айя-Софией и наблюдала за туристами, подкармливающими голубей. В её объектив попадало всё: от гигантских панорам до мельчайших песчинок.

С ней никого не было, и григори не следил за ней. В то утро Малахай наблюдал за женщиной несколько часов, пока та гуляла по Старому городу. Время от времени она сворачивала в безлюдный переулок или заходила в пустые магазины, подносила руки к лицу и тёрла виски.

Страдает от обезвоживания? Она все время пригубливала бутылку с водой, но при этом мучается от страшной головной боли. Тем не менее, в отель она не вернулась. Когда Малахай присмотрелся, то понял по её лицу, что она хорошо скрывает напряжение. Толпа, казалось, сильно раздражала, и она избегала толп туристов, которые выплёскивались из круизных кораблей через равные интервалы времени.

Она их боится? Может поэтому скрывается в тихих закоулках, когда может? Малахай так не думал. Она смотрелась более чем измождённой, хотя всякий раз, когда мимо неё пробегал ребёнок или группка детей, её лицо будто