Ревизор: возвращение в СССР 14 (СИ) - Винтеркей Серж

Но ничего не происходило. К шкафам с конструкторской документацией никто не подходил. Они стояли двумя рядами, отгораживая часть большого конструкторского зала.

Рафик засмотрелся на стайку воробьёв, облюбовавших дерево перед окном котельной. И чуть не пропустил момент, когда кто-то, оглядываясь, украдкой открыл один из шкафов. Дверца перегородила обзор, видно было только женский затылок, тонкую спину в чём-то бирюзовом и часть чёрного низа. Ног видно не было. Главный инженер не мог, даже, сказать, в юбке она или брюках.

Наконец, дверца шкафа закрылась, и Тарханов остервенело начал жать на спусковой крючок фоторужья, снимая спину уходящей незнакомки, затвор непрерывно щёлкал.

Сердце бешено билось в груди, пока он наблюдал в объектив, не снимая пальца со спускового крючка, как она, ещё раз оглядевшись, покинула кабинет. Что там удалось наснимать уже не так и важно. Он узнал её!

***

Глава 3

г. Москва.

В университете перед началом первой пары подошёл первым делом к Лёхе.

– Мне вчера уже из Святославля с благодарностями за подарки звонили!.. – похвалил я его, пожимая руку. – Это как ты умудрился так быстро все устроить?

– А! – состроил довольную рожу друг. – Уметь надо!

– Вы что, со Светой в субботу в Святославль рванули? – догадался я.

– Ну да. – как ни в чём не бывало ответил Леха. – Посидели, посидели, думаем, что дома сидеть? Порадуем твоих! Да и поехали. А потом в Брянск в воскресенье вернулись и сразу на вокзал поехали. Света меня на поезд посадила и вуаля! Я на первой паре!

– А разве она знает, где сейчас моя мать живёт? – задумался, припоминая, я.

– А мы с Эммы начали. – объяснил Лёха. – Она нас к твоим отвела.

– А мои уже к родителям Галии сходили. – догадался я. – Спасибо. Тесть такой довольный вчера звонил. Надо маме позвонить на работу, а то у них нет домашнего телефона. Спасибо, ещё раз! Свете от меня персональная благодарность.

– Света тебе то же самое просила передать. – сказал Лёха. – За тот журнал, что ты подарил. Должен признаться, она ему очень обрадовалась. Честно сказать, я решил тогда, что ты шутишь… Но, мне показалось, она из-за него и в Святославль решила ехать, чтоб все свои подарки поскорее получили…

– Передай ей мою благодарность. – попросил ещё раз я. – Обязательно.

После первой пары сразу поехал на Старую площадь 4. Пафосное здание. Даже приятно, что тут для меня лежит пропуск в таком возрасте. Повышается самооценка. Интересно, что хочет от меня Межуев, почему про меня вспомнил? Давно же уже не встречались, да и тот раз был так, эпизодом…

К Владимиру Лазоревичу вошел через секретаря – мужчину лет тридцати. И размеры приемной, и размеры кабинета этого начальника вызвали бы у Сатчана острый приступ зависти. А так – обстановочка простая, строгая. Никакой чрезмерно дорогой мебели, классицизм в чистом виде. Делать вид, что большой начальник, заставив меня стоять минутами, пока он будет ворошить бумаги, насупившись, он не стал.

– Павел Тарасович! Заходите, заходите! – сказал он приветливо, едва я появился на пороге. – Мое упущение, что я столько медлил после предыдущей встречи. Есть для вас интересное предложение.

Поздоровался, сел на стул за большой стол для совещаний, примыкающий к столу руководителя.

– Чай, кофе? – спросил он меня.

– Спасибо, не надо.

– Ну что же, перейду сразу к делу. Хочу предложить тебе ответственную работу. Естественно, пока учишься, на полставки. Хочешь быть референтом по науке, как зарубежной, так и нашей, советской, в Верховном совете СССР в секретариате? У нас много комиссий нуждается в такой информации, а не только профильная, по народному образованию, науке и культуре, но и та же комиссия по промышленности тоже. Да и ряд других.

Услышав это, я малость обалдел. Как говорится, ничто не предвещало… Но звучит интересно. Важно, что нужно делать на полставки, какой объем работы…

– Спасибо за предложение. А что нужно делать на эти полставки? У меня учеба, все же…

– Конечно, у меня есть полное понимание, что учебой жертвовать нельзя. Обязанности, пока диплом о высшем образовании не получишь, достаточно просты. Будешь делать докладные записки о новинках техники, и как они могут повлиять на экономику. Одну раз в две недели. Естественно, обеспечим доступ в спецхран, к зарубежной литературе. Но основные источники в открытом доступе, конечно.

Ну что сказать – думал я недолго. Такими предложениями не разбрасываются, и их в семнадцать лет не отвергают, если не хотят нажить себе врагов. Смысл я тоже понял, о нем и говорить нечего, жизненный опыт подсказал. Глянулся я Межуеву, а он, видимо, стремится постоянно обеспечивать себя новыми кадрами. Поможешь молодому человеку первоначально, а он потом может высоко подняться. А помнить все равно будет, кто первым его заметил. Так и Сталин в свое время власть захватил в СССР – занимался кадрами не только потому, что должность обязывала, но и чтобы своих людей везде расставить. И потом уже не важно было, какие пламенные речи толкали Каменев, Зиновьев и иже с ними – все важные решения принимали назначенные Сталиным люди. Межуев, конечно, власть захватить не стремится, просто хочет сделать свою жизнь более комфортной. Удобно, когда в любом органе власти тебе кто-то обязан своей карьерой. Такие дела можно решать… Понятия не имею, какие он дела решает, но это не мое дело.

Ну и предлагаемый объем работы – ерунда же для меня. Ну сколько сейчас новинок технических выходит… И что самое главное, что я же знаю, какие из них имеют перспективы, а какие – нет. Пиши себе записки, сильно не заморачиваясь…

– Если думаешь по деньгам сколько это, то не обидим. Рублей семьдесят точно будет. И еще определенные преимущества тоже. – многозначительно дополнил свое предложение Межуев.

– А, нет, я не из-за денег задумался. Да, большое спасибо за доверие, я согласен. Интересная работа.

– Ну, рад, что мы нашли взаимопонимание. – улыбнулся Владимир Лазоревич. – Пока что надо просто заполнить все документы. По этому поводу зайдешь завтра в Верховный совет, в кадры. Пропуск будет лежать, на это же время. Придется только подождать, пока пройдешь все согласования. И тебе позвонят, когда дойдет до оформления. А как готова будет первая аналитическая записка, сразу же ко мне, я тоже хочу посмотреть, как у тебя получится.

Из его кабинета я выходил приятно обескураженный. Ладно, что семьдесят рублей не лишние, но корочка референта из Верховного Совета – это серьезно. Это очень серьёзно. Правда, чувствую, скоро в партию придется вступать. В прошлой жизни этого избежал, не было нужды, а в этой будет забавно, если все будет иначе.

Сразу после пар пошёл звонить маме. Еле остановил поток благодарных слов, она, реально, была тронута. Даже не журналами или ещё чем, а самим фактом, что я про неё вспомнил, побеспокоился. Она даже всхлипнула. Пока слушал её, понял, что соскучился. Еле заставил рассказать, как у них дела.

– Всё хорошо, сынок. – хлюпая носом, говорила мама. – Мы с Ахмадом работаем, Аришка ходит в ясли. Закаляется и дома, и в яслях. Говорит уже более-менее внятно. Хотим отпуск в июле взять, к вам приехать. Мама писала, ты планируешь у них ремонт грандиозный?

– Это да… – не очень уверенно согласился я. – Только пока точно сроки не определил. В июне сессия, в июле две недели командировка… Да еще на море собрались… Ну да ладно. Придумаю что-нибудь. Главное – деньги на ремонт уже есть.

– Может, нам тогда на июнь отпуск перенести? – забеспокоилась мама. – Пока не поздно поменяться. В конце мая Инне рожать, говорит, с малышом сама справится, но мало ли… И ясли ей только летом обещали. Ариша пока у нас побудет.

– Когда Инне в декрет? – поинтересовался я.

– Так всё, на этой неделе. Финишная прямая начинается. – озабоченно проговорила мама и, помолчав, добавила: – Говорит, ребёнок крупный…

– Всё будет хорошо. – уверенно сказал я. – Не волнуйся, мам. Да и вторые роды уже, не первые. И медики к медикам внимательнее относятся. Всё будет в порядке.