Ревизор: возвращение в СССР 14 (СИ) - Винтеркей Серж

– А я письмо напишу командиру части его. – решительно сжала кулаки Инга Леонтьевна. – Поинтересуюсь, почему он моральным обликом своих офицеров не интересуется. Как допускает такое? Это где же это видано, чтобы так поступать с порядочной женщиной!

***

Закончил отчёт для Самедова, ещё семи часов вечера не было. Всё по каждой фото-накладной расписал. Ко мне не придраться. Ну нет тут никакого криминала, от слова совсем. Ну, сэкономили одну-две шкурки за несколько дней – это максимум.

Уверен, Гагаринские на этом не успокоятся. Фархатыч наверняка спросит у меня о возможном плане дальнейшего расследования. Будем исходить из того, что Сатчан со своей командой в этот раз вычислит крота и уже можно будет подсунуть через него какую-нибудь серьёзную дезу, на которой все Гагаринские крупно погорят и отступятся от фабрики. Лучше, если я к этому не буду иметь никакого отношения. Значит, нельзя сейчас Фархатычу ничего предлагать, надо взять паузу подумать.

Время выиграем, а там глядишь, подвернётся хорошая тема для подставы.

Позвонил Самедов, сказал, что заедет минут через сорок за папками. Интересно, где он живёт, что ему сорок минут добираться. Собрал все техкарты, завернул фотографии, приложил свой отчёт и сел у окна на кухне, карауля его жигуль. Только он завернул в наш двор, я уже пошёл одеваться.

– Добрый вечер, Рашид Фархатович. – открыл одной рукой я заднюю дверь и положил папки с техкартами и свёрток с фотографиями.

– Ну, картина такая. – сел я к нему на пассажирское место, разворачивая свой отчёт из нескольких склеенных тетрадных листов. – Может, и сэкономили за все дни, максимум, две шкурки, и то не факт. Вполне может быть, что площадь каких-нибудь шкурок меньше была, пришлось компенсировать. Уверен, если придираться кто начнет, так и скажут.

– Хочешь сказать, что ничего не нашёл? – с угрозой в голосе спросил Самедов, внимательно глядя на меня.

– Ничего. – подтвердил я спокойно.

Самедов напрягся, взяв у меня отчёт. Желваки на его лице играли, в какой-то момент я даже подумал, что он разорвёт его сейчас к чёртовой матери. Но он взял себя в руки.

– И что дальше? – внимательно разглядывал он мою таблицу, но чувствовалось, что для него это тёмный лес. Не удивился бы, если б он рассматривал её вверх ногами.

– Откуда же я знаю. – пожал я плечами. – Был шанс, что кто-то воспользуется старой схемой. А что? Вполне рабочая схема была. Но, видимо, не в этот раз. – развёл я руками. – Дураков нет, чтобы после посадок, так открыто работать.

Он кивнул, попрощался и уехал, не взглянув на меня, и увёз с собой мой отчёт. Так себе, конечно, оправдание перед своими за две недели проволочки. Не завидую я Самедову.

Вернувшись домой, набрал Сатчана и сообщил, шифруясь, что бумаги поехали на место. Он поблагодарил и поспешно свернул разговор. Вторая попытка выявить крота стартовала.

Сел за стол на кухне, пытаясь привести мысли в порядок. Всё размышлял, на чём подставить Гагаринских. Нужно что-то большое, громкое, и эффектное. Нужен добротный повод для скандала… Но зазвонил межгород, додумать мне не дали. Это оказался Загит. Благодарил за подарки. Искренне так благодарил, от души.

– О как. – удивился я. – Уже получили?! Это какими же судьбами?

– Ахмад привёз. – невозмутимо ответил Загит.

Ну, ничего себе! Я им даже ещё не звонил, что передачу для них передавал… Думал, в понедельник узнаю сначала, ездил ли Лёха в Брянск.

– Ну здорово. – ответил я слегка растерянно.

– Что там мои, приехали? – перешёл на родственников Загит.

– Да всё прекрасно, встретили, разместили. Девчонки целый день по магазинам мотаются.

– Вот! А собирались в общаге рабочей остановиться. Где Карим?

– Сейчас позову. – ответил я, попрощался с тестем и позвал Карима к телефону.

Позднее вечером пошли гулять с собакой, я, Родька и Григорий. Подполковник был мрачнее тучи. Пинал со злостью комья льда на асфальте, которые дворник накидал, разбросав большую кучу грязного снега, чтобы быстрее таяла.

– Случилось что? – поинтересовался я, когда Родька отбежал от нас подальше.

– Да… – раздражённо ответил Григорий. – С Линой разбежались…

Ещё один. Ну да, ну да… Вот я прямо удивлён, можно подумать.

Продолжил разговор, раз уж сам его начал.

– И кого у неё застал? – спросил я.

– Её мать меня застала у Лины в постели. – мрачно ответил подполковник. – Она ведь, мягко говоря, давно не девчонка. А тут, представь, когда мать ворвалась, почувствовал себя пацаном, которого со старшеклассницей мать на сеновале застала. Даже взбодрился на миг…

– Неожиданная мизансцена. – удивился я. – Это что-то новенькое. А почему разбежались?

– Лина заявила матери, что любит, хотела меня представить ей, как своего мужчину… – он замолчал.

– И?

– Что и? Высказал ей всё, что о ней и обо всей этой ситуации думаю. Что из неё никакая жена и мать.

– При её матери? – поразился я.

– Нет. Зачем? Она ушла на рынок…

– Ушла, чтобы не мешать вам объясниться? – догадался я. – Мудро. А Лина что, обиделась на твои высказывания?

– Разозлилась и обиделась. Сказала, что она добрая и любящая, и готовить умеет… – с раздражением ответил Григорий. – Но заявила, что авансов больше никому не даёт. Видите ли, не хочет себя растрачивать на тех, кому на неё наплевать.

– Так и сказала? – поразился я ещё больше. – Авансов не даёт? Интересный подход. Типа, любите меня, ничего не получая взамен, потому что я такое уникальное и драгоценное сокровище?.. А там, глядишь, когда достаточное количество раз лягушку начмокают в шечку, она в принцессу обратится? Боюсь, так только в сказке бывает…

Подполковник мрачно кивнул.

– Ага. Понимаешь, проблема даже не в этом. Я немного растерялся сначала и до сих пор не понимаю, как такое вообще возможно. Она ни одного намека на серьезные отношения не делала, пока мы встречались. Вообще ни одного. Наоборот даже. Никогда про Родьку не спрашивала и не хотела говорить о нем, про мою семью и планы не интересовалась, про себя не рассказывала. Все мысли и разговоры всегда про развлечения. Меня это, в принципе, устраивало. Все казалось просто и понятно. Ей скучно и одиноко, я тоже один. Почему бы и не пообщаться к обоюдному удовольствию? А тут вдруг она заявляет, что ждала от меня семью и детей, и любовь до гроба в придачу. Что это?! Как я должен был догадаться? По каким признакам?

Я шел молча, давая Григорию выговориться. Эта ситуация довольно сильно его выбила из колеи, судя по всему. Не такой он и легкомысленный, каким хотел иногда казаться. Оно и понятно, взрослый мужик уже, со сложной работой, ребенком и разводом за плечами. С другой стороны, ему бы тоже уже пора научиться более ясно давать понять женщинам, с которыми общается, какие у него на самом деле намерения. Наверняка ведь, может и неосознанно, но давал Лине какие-то надежды на серьезные отношения, чтобы в постель затащить. Не бывает только одна сторона во всем виновата.

Мы так и шли весь оставшийся привычный маршрут молча, Родька почувствовавший, что что-то не то, тоже помалкивал и озабоченно поглядывал то на отца, то на меня. Даже не попрощались после прогулки. Перед самым своим подъездом Григорий мельком взглянул на меня и кивнул. Настолько был погружен в свои мрачные мысли. Похоже, привязался все же к Лине, что бы там мне не говорил… И понимает, что жена из нее не ахти, а сердцу не прикажешь…

Выходя утром на зарядку, всё ждал, как себя Григорий будет вести. Он начал общаться как обычно, руку протянул, но глаза прятал. Бравому офицеру, похоже, было чутка не по себе. Родька беззаботно бегал с псом вокруг нас.

***

Меховая фабрика. Котельная напротив окон конструкторского отдела.

Рабочий день уже начался. После бессонной ночи главный инженер начал клевать носом. Они с замом оборудовали себе удобный пост со стулом, термосом и бутербродами. Каждые четыре часа сменяли друг друга и оба уже надеялись, что сегодняшнее дежурство будет последним. Фоторужьё лежало наготове на бетонном подоконнике большого окна.