Ты - мой спаситель - Дебора Диксон

Мэгги подняла одну бровь и пожала плечами.

— Может быть, мне следовало раньше попробовать этот способ. Этот человек слушал меня очень внимательно.

— Леди, я бы вас тоже слушал очень внимательно. Со скальпелем или без.

Мэгги бросила на него быстрый взгляд и спросила себя, знает ли он, как мало она нуждается в его внимании. Сейчас ей хотелось, чтобы он закрыл свой блокнот, перестал смотреть на нее так, словно видит ее насквозь, и ушел. Чем больше он задаст вопросов, тем сильнее у нее разболится голова. Ее макушка и так уже готова была взорваться от боли.

Нервным движением потерев глаза, Мэгги настойчиво продолжала:

— Я только хотела, чтобы он понял раз и навсегда, что ему следует оставить медсестер в покое. У меня не было намерения нападать на него с холодным оружием.

— Уверен, что вам удалось убедить в этом больничный Совет.

— Не совсем. — Она рассмеялась. — Но поскольку сестры уже не раз жаловались на привычку Тибодо трогать и щупать их, они не могли принять особенно жесткие меры. Пообещали не увольнять меня, если я не подам на них в суд.

— Похоже на классическую ситуацию, когда все в выигрыше.

Она запустила обе руки в волосы, пропустила их сквозь пальцы и потерла затылок.

— Да, при условии, что я готова поджать хвост и уползти в нору.

— Вы считаете, что принять перевод в другое отделение — значит поджать хвост?

— Едва ли. Сперва они на неделю отстранили меня от работы, а затем перевели. Предполагалось, что я использую свободное время для размышления над собственным ошибочным поведением.

— Использовали?

— Конечно. — Каждое ее слово было пропитано сарказмом. — В следующий раз сперва положу скальпель на место.

— Вы все еще, по-видимому, враждебно настроены по отношению к больнице.

— А вы бы не были враждебно настроены? — резко спросила она.

— Не знаю. Речь идет о вас.

Конечно, она все еще сердилась, но стоит признаться в этом — и ее имя встанет первым в очень коротком списке подозреваемых. Если оно уже там не стоит. Мэгги закрыла левый глаз, почувствовав резкую боль, кольнувшую без предупреждения. Она уже не могла ясно соображать. Грейсон давил на чувствительные места и заставлял ее защищаться. Но в последнее время это не так уж трудно было сделать.

Вся ее жизнь была игрой в «спеши, не торопясь», полной обещаний, что следующая очередь — ее и что все наладится. Но эта очередь никак не подходила. Ничего не налаживалось. Иметь вспыльчивый характер — не преступление. Не преступление остро чувствовать несправедливость. Хотя, кажется, Грейсон именно так и считает. Боже, у него такой возмутительно уверенный вид. Этот человек наткнулся на мотив и решил, что нашел ключ к разгадке.

Когда приступ головной боли утих, Мэгги сказала ему:

— Что бы вы ни думали, я недостаточно сильно сердита, чтобы сжечь целую больницу.

Он дал тишине сомкнуться вокруг них, сблизить их ненадолго. Потом тихо высказал предположение:

— Может, вы были достаточно сердиты, чтобы поджечь маленький ее кусочек?

Мэгги резко глотнула воздух, а затем вынуждена была признать, что этот человек знает свое дело. Голос его звучал низко и тихо, был полон сочувствия и понимания. Даже с намеком на одобрение. Такой голос мог заставить женщину признаться в чем угодно.

Он незаметно приблизился, и его большие, широкие плечи оказались достаточно близко от нее — на тот случай, если ей захочется утешения, или облегчить душу от чувства вины и во всем признаться. Она видела, что пуговка на его воротнике висит на ниточке, что неосторожное движение бритвой оставило царапину на щеке, — и ее внезапно потрясло то, насколько остро она ощущает присутствие этого человека.

Бо уже не писал в своем блокноте. Все его внимание было поглощено ею. У Мэгги было странное ощущение, что Грейсон обладает способностью сужать весь мир до самых существенно необходимых вещей. За пределами этой комнаты не существовало никаких последствий. За какие-то секунды он ухитрился вторгнуться в ее пространство и создать иллюзию безопасности. Никто еще никогда не давал ей почувствовать себя в безопасности.

Как же ему это удалось?

Как ему удавалось заставить людей так легко верить в него, верить в его защиту? Это было невероятно соблазнительное качество. Мэгги представила себе, как люди выкладывают ему сокровенные тайны. Но этот его талант на нее совершенно не действует. Он не может защитить ее от того, чего она боится, а в том, в чем он ее подозревает, она не виновата.

Мэгги решила нажать на несколько болезненных кнопочек самого Грейсона. Он это заслужил, так бесцеремонно играя на ее эмоциях. Мэгги опустила глаза, словно подавленная чувством вины, и наклонилась к нему, почти касаясь грудью его груди.

В самый последний момент перед соприкосновением она подняла на него глаза и прошептала:

— Хорошая попытка. Но я не собираюсь признаваться.

Бо решил, что Мэгги способна свести с ума мужчину, приложив к этому очень мало усилий. Его мозг перестал функционировать логически и слушался только чувств. Она излучала огромное количество тепла, заставляя его чувствовать ее тело, хотя он и не держал ее в объятиях. Бо напрягся, оказавшись во власти чувственности, глядящей на него из сумеречно-синих глаз. Мужчина может навсегда утонуть в этих глазах. Мазки туши в уголках только заставляли их казаться больше. Светящаяся кожа, большие синие глаза, светло-русые волосы. Это был «маленький папин ангелочек», выросший и превратившийся в падшего ангела, которого пожелает любой мужчина. Он точно желал.

Но в данный момент ему не это нужно. Не с ней. Не с женщиной, которую он меньше пятнадцати минут назад видел опасно балансирующей на грани самообладания. Ему не хочется идти этой дорогой. В кои-то веки за всю жизнь его дни и ночи были как раз такими, как ему нравилось. Простыми, спокойными и обыденными.

Играя в покер каждый месяц в пожарном депо, он, как правило, выигрывал больше, чем проигрывал. Благодаря тому, что Бо постоянно арендовал крытую ложу на бейсбольном стадионе университета Луизианы, его телефон звонил регулярно, так как дружки из пожарного депо добивались права занять в ней второе место. Время от времени завязывались даже отношения с тщательно выбранной леди, которой были известны основные правила игры: никаких обязательств, кроме лишней зубной щетки в ванной. В женщинах ему нравилась страстность. Ум? Непременно. Но никаких неприятностей.

Нет уж, сейчас ему ничего такого не нужно.

Он даже не уверен, подлинным ли было приглашение, замеченное им в его глазах, или это просто трюк специально для проверки ее реакции. Не в первый раз женщина строила ему глазки в надежде что-то скрыть. Бо посмотрел вниз, на то место, где их тела почти соприкасались, потом снова на Мэгги.